Я не придумываю. Если вдруг вы пожелаете в этом удостовериться, у меня в офисе сохранился подлинник этой карточки. Как она оказалась в моем офисе? Будучи приверженцем хорошего языка, я ее украл, чтобы скрыть с глаз людских. Вскоре директор прислала мне маленькую карточку с новой задачей, уже без бюрократических виршей, вызывающих оцепенение. Она гласит: «Наша миссия: учиться писать и писать, чтобы учиться». Поскольку я люблю учителей и директора данной школы, я провозглашаю это величайшей доработкой XX века.
Один из лучших американских писателей о бейсболе, Томас Босвелл, написал эссе о старении спортсменов для газеты The Washington Post:
Бригады уборщиков приходят в полночь, проникая в призрачный полумрак пустого стадиона, вооруженные медленно метущими метлами и томными поливочными шлангами. Весь сезон они собирают бездушный мусор, оставшийся от игры. Теперь, в угасающие дни сентября и октября, они приходят собирать бейсбольные души.
Так и с возрастом спортсмена – своего рода подметальщиком, а травма – метла его.
Мы находим старых друзей, затерянных среди мятых пивных стаканчиков и измазанных горчицей оберток из-под хот-догов, бредущих к куче мусора. Их отправляют в помойное ведро истории бейсбола.
Абстрактный «бездушный мусор» вскоре становится зримым, оказывается «мятыми пивными стаканчиками» и «измазанными горчицей обертками». И эти бригады уборщиков с их вполне реальными метлами и шлангами превращаются в мрачных жнецов, бродящих в поисках «бейсбольных душ».
Метафоры и сравнения помогают нам понять абстракции через сравнение с конкретными предметами. «Цивилизация – это река с берегами, – писал Уилл Дюрант в журнале LIFE, задействуя оба конца лестницы. – Река иногда полна крови убиенных людей, воровства, криков и прочего, что обычно фиксируют историки, в то время как на берегах люди неприметно строят дома, занимаются любовью, растят детей, поют песни, пишут стихи и даже вырезают из дерева фигурки. История цивилизации – история берегов. Историки – пессимисты, поскольку они пренебрегают берегами во имя реки».
Чтобы этот инструмент заработал, вы можете прибегнуть к двум вопросам. Вопрос «Не могли бы вы привести пример?» будет толкать спикера с лестницы. Однако вопрос «Что это значит?» вознесет его вверх.
1. Читайте, отделяя в уме абстрактное от конкретного. Будьте настороже, если вам понадобится пример или вы захотите достичь более высокого смысла. Обращайте внимание, когда язык изменяется от конкретного к более абстрактному.
2. Отыщите эссе и репортажи о бюрократии и государственной политике, которые кажутся застрявшими в середине лестницы абстракции. Какого рода репортажи или обзоры понадобились бы, чтобы спуститься или подняться, помочь читателю увидеть или понять?
3. Вслушайтесь в песню, чтобы разобрать, как язык движется по лестнице абстракции. «Свобода – это просто еще одно слово, означающее, что ничего нельзя потерять». Или «Война – для чего же она нужна? Да абсолютно ни для чего!». Или «Дайте мне систу[77], я не могу перед ней устоять, красная фасоль и рис не скучают по ней».
4. Обратите внимание, как конкретные слова и образы в музыке выражают такие абстракции, как любовь, надежда, вожделение и страх.
5. Прочитайте несколько своих историй и опишите, буквально в двух-трех словах, о чем каждая история в действительности. О дружбе, потере, наследии, предательстве? Есть ли способ сформулировать такие более высокие по смыслу слова понятнее для читателя, сделав их еще конкретнее?
Читайте вслух
Из всех эффектов, созданных писателями, нет более важного и неуловимого, чем особенность, называемая
Но что такое голос и как писателю его настроить?
Наиболее подходящее определение дает мой друг и коллега Дон Фрай: «Голос воплощает собой совокупность всех стратегий, к которым писатель прибегает для создания иллюзии, что он со страницы обращается напрямую к читателю». Наиболее важные слова здесь «создания», «иллюзии» и «обращается». Голос – это эффект, созданный писателем; он достигает ушей читателя, даже если тот принимает послание зрительно.
