Именно так я думаю, когда в последний летний месяц стою в воротах храма и смотрю на гостя, что заявился к порогу нашего дома. В начале этого года мне исполнилось шестнадцать. Алёна умерла, Руслана стала старшей Марой, а среди нас появилась маленькая Айка. Сейчас девочка прячется за спиной Инги, но постоянно выглядывает, заинтересованная богатыми гостями.
Я ещё неполноценная Мара и, несмотря на то что знаю прибывшего, не выхожу вперёд. К гостям направляется только Руслана, дабы узнать цель визита.
Ясна кладёт руку мне на плечо, сжимает пальцы в знак немой поддержки. Я благодарна ей, но в действительности хочу просто уйти и не видеть прибывшую к нам княжну Алию.
Она приехала без моего отца, но со свитой из шести дружинников. Я никого из них не узнаю, но кафтаны чёрные с зелёным и золотым – любимые цвета Ашорского княжества.
Сёстры говорили мне, что это не первый её визит. Алия уже пыталась со мной встретиться этой зимой. Приехала в дорогих санях, запряжённых тройкой лошадей. Бубенцы звенели так, что, по словам Златы, «не только всю нечисть в округе распугали, но и весь храм с Марами на рассвете перебудили». Я улыбалась тогда, слушая рассказ, хотя больше была рада собственному отсутствию в храме. Мы с Русланой в то время были на юге в Ярате. Я не знаю, виноват ли кто-то один из южных князей в нападении на мой дом и убийстве брата, или же виновны они все. Но Руслана хотела, чтобы я чаще бывала на юге и смогла избавиться от своей ненависти, стереть границы, ведь для Мар их нет. Нас не должно волновать деление территории и кто где правит. У нас совсем другая задача.
И вот Алия вернулась.
У меня по спине, словно задевая каждый нерв и мышцу, проходит спазм. Я чувствую, как бледнею, осознавая, что прошло десять лет. Десять лет, как не стало моего брата. Этой весной Валаду уже исполнилось бы двадцать. Он уже был бы женат и, вероятно, даже стал бы князем, объединившим север.
Всё было бы другим.
В той реальности стала бы я Марой? Или, как и Алия, носила бы сейчас дорогие сарафаны с изысканной вышивкой и легчайшим кружевом? Украшал бы мою голову такой же кокошник с перламутровыми жемчужными ряснами[7]? Или даже в мире, где вся моя семья жива и здорова, я бы так же носила алое?
Я встряхиваю головой, избавляясь от паутины старых вопросов. Когда-то они мучили меня, повторяясь из раза в раз калейдоскопом возможных счастливых вариантов. Но они остаются мыслями.
Эфемерными.
Сладкими.
И ненастоящими.
