Отстёгиваю топорик и, крепко сжимая рукоять, захожу в чащу. Стараюсь избегать бурелома, и, к счастью, смешанный лес постепенно становится хвойным. Высокие сосны позволяют видеть лучше и дальше, а поднимающееся солнце медленно освещает пространство, даря миру краски и тепло. Я прочёсываю местность в меру быстро, давая себе несколько часов на это занятие. Мох и ковёр из старых иголок пружинят под ногами, позволяя передвигаться максимально тихо. За час мне удаётся встретить только нескольких белок, что внушает надежду на ошибочность выводов Иши. Животные не любят делить территорию с мертвецами, но это может также означать, что нечисть просто в другой стороне леса.
Вздыхаю, отгоняя желание отправиться в Серат, разворачиваюсь на север и продолжаю углубляться в лес. Я проверила южную и восточную части, остался север, а затем поверну опять на запад, к моему коню. В этой части чуть тише, вновь появляются поваленные стволы и многочисленные кустарники, затрудняющие путь. Резко замираю. Я не слышу ничего подозрительного, но доверяю своему чутью. Вскидываю голову, замечая ворона. Птица несколько раз моргает чёрными глазами, вертит головой. Я почему-то продолжаю стоять и провожаю ворона взглядом, когда он решает улететь. Оставшись в одиночестве, дожидаюсь, пока ощущение, что за мной кто-то следит, пропадёт. Пытаюсь понять, была ли птица причиной этого давящего чувства или же здесь есть кто-то ещё.
Напряжение немного отпускает, я нервно веду плечами, меч всё ещё не достаю, но поудобнее перехватываю топорик. Обхожу высокие, покрытые мхом валуны и чувствую запах раньше, чем сам упырь попадает в поле моего зрения. Он тоже реагирует на моё появление и поднимается на ноги. Он старый, у него нет одного глаза, а само лицо уже напоминает череп с обтянутой кожей. Губы он то ли съел, то ли они сгнили. Несмотря на сломанную в нескольких местах ногу, нечисть прытко бросается на меня, но я ожидала этого, поэтому легко уклоняюсь. Не трачу силы, а просто отхожу в сторону и вгоняю ему топорик в ключицу, пока он не успевает повернуться.
Этого недостаточно. Тварь на какое-то мгновение теряет равновесие и ударяется всем телом о ближайший ствол, а после вновь бросается в мою сторону. Я отхожу на шаг, вытаскиваю меч и наношу один колющий удар в район сердца. Здесь главное – попасть точно между рёбер, и мне это удаётся. Однако упырь, даже проткнутый мечом, делает ещё несколько шагов вперёд, напарываясь на лезвие. Я сжимаю челюсти, продолжая удерживать нечисть на расстоянии вытянутой руки. Он всё-таки замирает и нехотя падает на колени. Вытаскиваю лезвие из плоти, позволяя телу полностью упасть на землю. Завершаю этот бой, вытягивая последнюю нить жизни нечисти и перерезая её.
В десяти метрах севернее я встречаю ещё одного мертвеца, этот упырь свежее, но и с ним я разбираюсь за несколько минут. Ни первого, ни второго я не хороню. У меня нет времени выкапывать им могилы. Разобравшись со вторым, я выпрямляюсь. Терзающее меня предчувствие не просто не исчезает, оно начинает нестерпимо зудеть между лопаток, словно раскрывшаяся рана, до которой я не могу дотянуться. Спина покрывается холодным потом, а через мгновение все птицы резко замолкают. Они продолжали щебетать даже при упырях, сидя где-то на самых верхних ветках. Но теперь умолкли, а это значит, что появился хищник посильнее.
Я нервно сглатываю, волнение лишает меня концентрации, и все сосновые стволы сливаются. Я теряю ориентацию в пространстве, не могу понять, где север, а где юг. Медленно втягиваю лесной аромат носом и выдыхаю ртом, пытаясь замедлить сердцебиение и прислушаться.
И как только мне удаётся заглушить гул крови в ушах, я слышу
Эта нечисть физически самая сильная. Даже оборотни ей уступают. Этот больше двух метров ростом и лишь отдалённо напоминает человека. У него всё больше: руки и ноги длиннее, а тело мощнее. От лица там тоже мало что осталось, оно похоже скорее на морду животного с порванным ртом, но с сильными челюстями, способными перекусывать даже кости. Местами тело покрыто полусгнившей кожей, а где-то поросло то ли мехом, то ли волосами. Особенно голова, шея и спина.
Бесы – создания, порождённые братской могилой. Они не поднимаются быстро, в отличие от упырей и утопленников. Тела, сгнивая вместе, могут соединиться в беса спустя десятилетия, но и один бес – опасный противник. Даже опытной Маре такого тяжело одолеть, потому что в этой нечисти соединяются несколько человеческих тел, а в этом, похоже, есть ещё и тела животных. И главная сложность: неизвестно, сколько в этой твари всё ещё целых нитей и где они. Точно есть в шее, вдоль позвоночника, как всегда. Но остальные могут быть хоть в животе, хоть в руках. Бес будет подниматься каждый раз, пока я не перережу их все.
