Об этой трагедии в 1817 г. вышла книга, авторами которой стали инженер Александр Корреар и хирург Анри Савиньи. Первая фраза ее была следующая: «История морских путешествий не знает другого примера, столь же ужасного, как гибель “Медузы”». И действительно, для того времени сообщение о гибели фрегата прозвучало так же страшно, как для последующих поколений весть о трагической судьбе «Титаника».
Французское общество, потрясенное случившимся, было возбуждено до предела. Ответственность за это бедствие ложилась на капитана «Медузы» графа де Шомарея, не отвечавшего своему назначению. В прошлом эмигрант, он происходил из не очень знатного рода и получил столь ответственную должность благодаря протекции и связям в министерстве.
Капитан Шомарей предстал перед трибуналом, был уволен из флота и приговорен к тюремному заключению на три года. Но самым непереносимым для него оказалось то, что его навечно вычеркнули из кавалеров ордена Почетного легиона. Это обстоятельство привело Шомарея в глубокое отчаяние. Он даже пытался вернуть себе эту награду, но безуспешно.
В краях, где Шомарей доживал свой век, все знали о его «подвигах» и относились к нему презрительно и враждебно. Он прожил довольно долгую жизнь, умер в 78 лет, но долголетие это было ему не в радость.
Мир же помнит об этом жутком событии исключительно благодаря полотну известного художника Теодора Жерико, увиденному зрителями в 1819 г.
Команда и пассажиры были спасены, но бригантина разбита и занесена песком. В тот же день и почти на том же месте (на расстоянии в 60 м) разбилось трехмачтовое австрийское судно, погибло 15 человек, спаслось 5. По некоторым данным, у того же скалистого мыса в следующую ночь погибли еще два купеческих судна. Во время того же сильнейшего шторма, свирепствовавшего с середины сентября до середины октября, у дельты Дуная разбилось датское судно, спаслось лишь 3 человека.
Ураган, шторм и коварные мели не пощадили судно. От удара стихии нос парохода сместился метра на полтора относительно кормы. Волны вынесли искореженное судно на отмель – всего в 900 м от островка Окракок, лежащего южнее мыса Хаттерас. Однако добраться до берега пассажиры были не в силах. Бушующие волны моментально разметали в щепы три спасательные шлюпки, едва их спустили на воду.
Женщины и дети устремились на носовую часть судна, еще заметно вздымавшуюся над водой. Толпа зевак, собравшаяся на берегу, с ужасом смотрела, как громадный вал воды захлестнул нос парохода, как рассыпалась палуба, как судно скрылось в воде, унося с собой жизни 90 человек.
Пожар, вспыхнувший на судне посреди океана, привел к тому, что 27 мужчин, женщин и детей оказались на побережье Намакваленда. Просто чудо, что эти люди, терзаемые жаждой в шлюпках, а потом в пустыне, смогли выжить в такой передряге.
Благодаря дневнику, который вел капитан Адам Йул, хозяин брига «Австралия», история катастрофы восстановлена во всех подробностях…
Берег, где высадились эти несчастные, – теперь «алмазное побережье», в прошлом был настоящий «берег мертвого человека», такой же дикий и опасный, как Берег скелетов на севере.
Капитан Йул понятия не имел об этой опасности, когда 2 октября 1840 г. вел из Лейта новый, хорошо оснащенный бриг «Австралия», он был отважным капитаном и прекрасным руководителем. На бриге было два помощника капитана, стюард, кок, четыре матроса и три юнги. В каютах расположились пять пассажиров, включая доктора Александра Байерса и трех молодых женщин. Третьим классом плыли пять мужчин и молодая семья Чисхолм, два мальчика и три девочки.
На «Австралии» был опасный груз: скипидар, купорос, сера, деготь и уголь, а также немного вина и спирта.
