Все эти находки позволили найти ответ на загадку, давно интересовавшую ученых-египтологов. А именно – почему на стенах нескольких египетских храмов изображены люди, не похожие ни на один из покоренных египтянами народов. Вероятно, это жители загадочной Австралии, честь открытия которой вполне можно отдать древним египтянам…
Популярный лозунг «Хлеба и зрелищ!» впору переделать на такие лозунги, как «Наркотиков и зрелищ!» или «Хлеба и опиума!».
Упоительный мир древности – это мир упоения самыми странными и диковинными зельями, это время бесконечных ботанических открытий. Пожалуй, никогда позже ботаника не переживала такого расцвета, как на заре человеческого общества. Любая трава, часть любого дерева могли открыть посвященному новый источник пищи, редкостный яд или пьянящий аромат, что заставлял забыть о тяготах буден и перенестись в странный мир, где сбывались сны, оживали видения, исчезало прошлое и замирало время. Ради этого наслаждения смельчаки решались жевать, пить и курить все, что даровала им природа, – и как ни странно, нередко оставались в живых, делая порой поразительные открытия. Примеченные травы и экстракты становились достоянием избранных, а со временем входили в повседневную практику.
Древнеегипетское изображение, запечатлевшее употребление алкоголя
Пиво – самый древний и безобидный из пьянящих напитков. Ячменное пиво варили в Египте и Месопотамии уже в 4—3-м тыс. до н. э.
В пиво египтяне издревле добавляли финики, анис, шафран. Французский историк Пьер Монте писал, что пиво в Египте пили повсюду: дома, в поле, на кораблях, в харчевнях. Его разливали в кружки емкостью от одного до двух литров. Кружки были каменными, фаянсовыми или металлическими.
Пивом не только угощались, но и расплачивались. По словам немецкого историка Дианы фон Кранах, «обычная дневная плата работника почти всегда состояла из пяти хлебов и двух кружек пива».
Е(енили пиво и в Вавилоне. Здесь умели варить два десятка разных сортов пива. Восемь сортов приготавливались из полбы – дикорастущей пшеницы, восемь – из чистого ячменя, а еще четыре – из смеси этих зерновых культур. В ту пору пиво было мутным, непроцеженным. Чтобы горьковатые крошки, плававшие в нем, не мешали наслаждаться его вкусом, пили его через соломинки.
Греки познакомились с пивом, очевидно, в VII в. до н. э. Для них оно было напитком восточным и «диким». Его могли пить египтяне и армяне, фракийцы, фригийцы и скифы. Сами греки предпочитали вино. Пиво же служило скорее лекарством. Так, Гиппократ в своих сочинениях упоминал «ячменное варево» и описывал его целебное действие при лихорадке и бессоннице.
Для римлян пиво тоже было «отвратительным питьем варваров». Тацит, оставивший первый подробный отчет о жизни германцев, сообщал, что «их напиток – ячменный или пшеничный отвар, превращенный посредством брожения в некое подобие вина». Кажется, что знаменитому историку так и хотелось бы добавить: «Жалкое подобие вина».
Египтяне приготавливали алкогольные напитки не только из ячменя и пшеницы, но также из различных плодов. В первую очередь для этого годились финики и виноград. Впрочем, вино можно было получить из любого сладкого сока, например пальмового. Ради пьянящего напитка жители пустынной страны рубили пальмы.
Египетское вино ценилось далеко за пределами страны. Виноградники фараона Джосера (2780–2760 гг. до н. э.), строителя ступенчатой пирамиды, вспоминали спустя века после его смерти.
Странствуя по землям, не доступным обычно для ахейцев, – по землям, где все грозит гибелью или дышит безумным упоеньем, – Одиссей со своими спутниками открывает Страну лотофагов – людей, вкушающих лотос. Эта «цветочная пища» неприметным бременем ложилась на память, мешая мелькнуть картинам прошлого, видениям родины и дома. Вкусив лотос, человек забывал пути возвращения. Плаватель, «вышед на твердую землю» лотофагов, навеки приникал к ней, забывая и спутников, и корабль, помня лишь о чудесных грезах, открытых ему сладкомедвяным соком. Так курильщик опиума вмиг перебегает из яви в сон, чтобы затеряться в нем.
