Граф де Рошфор, сгоравший от любви, последовал за своей возлюбленной во Франкфурт. Больше того: он представил княжну князю Лимбург-Штирумскому, владетелю – как и большинство немецких мелкопоместных дворян – крохотного участка земли и предводителю войска из дюжины солдат. Князь Лимбургский тут же влюбился в прекрасную черкешенку! И та решила поиграть на его страсти – разумеется, с выгодой для себя. Ей это удалось, причем настолько, что в конце концов князь попросил ее руки! И тогда в подходящий момент она во всем ему призналась – сказала, что доводится дочерью русской императрице Елизавете Петровне. Что она также урожденная княжна Тараканова. И что ее, мол, сослали в Сибирь, потом похитили и увезли ко двору персидского шаха, после чего она наконец попала в Европу.
Князь Лимбургский, судя по всему, ни на миг не усомнился в искренности ее слов. Он даже поклялся, что впредь будет покровительствовать внучке Петра Великого везде и во всем, ибо, по его мнению, только она по праву достойна короны Российской империи, а не какая-то там Екатерина-узурпаторша!
Что можно сказать о притязаниях Таракановой?
По ее словам, она родилась от тайного брачного союза Елизаветы с неким Алексеем Разумовским.
Но, может, их союз был всего лишь легендой? Нет. Как ни странно и ни удивительно, он существовал на самом деле.
Но были ли у них дети? Мнения историков на сей счет расходятся. Автор жизнеописания Таракановой Шарль де Ларивьер, к примеру, считает, что «у них было, по меньшей мере, двое детей, и после рождения они получили имя и титулы князя и княжны Таракановых».
То же самое утверждала и «невеста» князя Лимбургского…
О существовании настоящей княжны Таракановой ей могло быть известно понаслышке – стало быть, она вполне могла присвоить себе ее имя и дурачить людей направо и налево. Так, например, доподлинно известно, что, наезжая в разные европейские города, она представлялась под различными именами – называясь, в частности, то мадемуазель Франк, то мадемуазель Шоль, и повсюду заводила любовные связи и выманивала у простодушных поклонников деньги.
А между тем князь Лимбургский постепенно становился рабом своей страсти. Ослепленный любовью, он не заметил, как в окружении княжны Таракановой – теперь все ее называли именно так – появился поляк по фамилии Д оманский.
Польские эмигранты хорошо понимали, что Екатерина II была намерена стереть их родину с лица земли, и единственное, что могло спасти Польшу – это отстранение Екатерины от власти.
Может, ее следовало убить? Трудное дело, даже невозможное. А что, если выставить против Екатерины достойную соперницу, представив ее русскому народу как единственную законную наследницу российского престола? Неплохая идея!
Единственным человеком, взирающим на всю эту мышиную возню с полным равнодушием, был князь Лимбургский. Он даже не заметил, что его возлюбленная изменяет ему с Доманским. Каково же было его изумление, когда Тараканова сообщила ему, что намерена покинуть Германию, потому как ее ожидают в Венеции. Князь проводил ее до Де-Пона. Больше того: он даже признал за нею право, в случае своей безвременной кончины, взять титул княжны Лимбург-Штирумской и закрепил это на бумаге.
Так что Тараканова, прибыв 13 мая 1774 г. в Венецию, уже представлялась как графиня Пинебергская – так называлось одно из поместий князя Лимбургского.
Тараканова, надежно обосновавшись во французском посольстве, начала устраивать приемы.
Спустя какое-то время Тараканову начали одолевать кредиторы. И вот в один прекрасный день наша княжна без малейших колебаний велела собрать весь свой скарб и подалась в Рагузу. Перед отъездом она созвала польских дворян. На этом импровизированном совете выступил князь Радзивилл – он выразил надежду в скором времени увидеть княжну на российском престоле. Тараканова встретила его речь благосклонно и премного обнадежила присутствующих, заявив, что сделает все возможное, чтобы наказать виновных и отомстить за все злодеяния, совершенные против Польши.
Княжна Тараканова. Художник К. Флавицкий
А Франция по-прежнему оказывала ей покровительство. Французский консул в Рагузе предоставил в ее распоряжение загородную резиденцию, прекрасную виллу в окрестностях города – на холме, поросшем деревьями и виноградниками. И снова в ее салоне стали собираться аристократы со всей Европы.
Однажды Тараканова призвала к себе Радзивилла и показала ему бумаги, среди которых была духовная Петра Великого и еще одна, написанная рукой Елизаветы и закрепляющая за Таракановой право на титулы и корону Российской империи. Таким образом, в своем завещании Елизавета признавала Тараканову родной дочерью и выражала волю, чтобы та сменила ее на престоле и правила под опекой князя Петра Гольштейна. Радзивилл нисколько не усомнился в подлинности этих бумаг.
