В 1996 г. геологи Джелли де Боэр и Джон Хейл тщательно обследовали фундамент храма Аполлона и выявили в нем несколько существенных аномалий. Во-первых, адитон, где размещалась Пифия для пророчеств, оказался на 2–4 м ниже уровня окружающей местности. Во-вторых, храм имел некую асимметричность – во внутренней колоннаде была широкая трещина, как бы обозначившая место исчезнувшего строительного элемента. В-третьих, рядом с углублением для адитона обнаружен дренажный канал для слива воды из источника. Таким образом, у исследователей появились основания утверждать, что храм Аполлона был предназначен не для прибежища бога, а для изоляции водного источника от окружающего пространства.
В 1996 г. археологи отец и сын Майкл и Рейнольдс Хиггинсы высказали предположение, что «дурманящим» газом в Дельфийском оракуле мог быть углекислый газ. К этому умозаключению их подтолкнуло обнаружение этого газа в другом храме Аполлона (в Гиераполисе в Малой Азии), хотя он не был местом пророчеств.
В результате проведенных исследований начинает вырисовываться общая картина процессов, происходящих под Дельфийским оракулом. Здесь, среди скальных пород мелового периода, встречаются слои битуминизи-рованного известняка. Их движение вдоль разломов сопровождается трением, разогревающим известняк до такой степени, что из него начинают испаряться нефтехимические включения. После этого он выносится наверх бурлящим источником, увлекающим за собой и различные газы. Но какие именно? Для ответа на этот вопрос исследователи взяли на анализ газовые пробы из водного источника Дельфийского оракула и сравнили их с пробами из слоев известкового туфа. В слоях туфа удалось выделить метан, этан и позже – этилен. Поскольку этилен имеет сладковатый запах, химики вспомнили сообщение Плутарха о «сладком аромате» пневмы. Двадцатипроцентный раствор этилена может ввести человека в бессознательное состояние, а уменьшенные концентрации могут вызвать состояние транса. Токсиколог Спиллер подчеркивал удивительное совпадение ощущений от вдыхания этилена с ощущениями от вдыхания пневмы, как они описаны в различных исторических источниках…
День весны. Берег моря. Позади лежит полмира, покоренного им, героем. Он устал. Разве он не добился всего, о чем мечталось? К нему приближается слуга: «Прибыла какая-то знатная дама». Кивок головы, жест победителя: «Пусть войдет!»
Битва греков с амазонками. Рельеф Мавсолея в Галикарнасе
Героем был Александр Македонский. Завоевав половину известного ему тогда мира, он стоял лагерем на южном берегу Каспийского моря. Чужестранку звали Фале-стрис. Она была царицей, «правившей всеми живущими между Кавказом и рекой Фазис», но весь облик ее так не подобал ее сану, что удивлял любого: короткая юбка, завязанная над коленями узлом; в руках – легонький щит в виде полумесяца; «левая половина груди обнажена». Она была царицей амазонок – племени, жившего на берегах Черного моря. Она желала зачать от героя дочь, ибо той надлежало родиться лучших, царских кровей.
Две недели длилось празднество, куда были допущены триста амазонок и лучшие македонские воины. Было же в те дни все, что допускает помышление: и пьянство, и танцы, и любовь, коей предавались в темноте, едва найдя друг друга. Затем Фалестрис отправилась в свое царство, а Александр – в Парфию.
Известный биограф македонского царя Арриан (90/95—175 гг.) так оценивает сказание о встрече Александра с амазонками: «Обо всем этом нет ни слова… ни у одного писателя, рассказу которого о таком исключительном событии можно было бы поверить. Я же не думаю, чтобы племя амазонок сохранилось до времени, предшествующего Александру».
Очевидно, то была и впрямь фантазия пресыщенного жителя Рима, любителя «хлеба и зрелищ». Настоящие амазонки, если они и жили, то на много столетий раньше. Их царицы погибли в сражениях. Их потомки скрылись в отдаленных уголках Азии и Северной Африки. Остались лишь предания и мифы, путевые записки и военные хроники, а еще памятники, монеты и даже названия городов.
