Однако Тацит замечает и положительные черты Тиберия, называет его великим императором и достойным человеком; он говорит даже, что Тиберий был «удивительной личностью». Критично настроенные читатели не раз обращали внимание на это резкое различие в оценках и говорили, что история с оргиями не укладывается в психологический портрет Тиберия. Так, еще Вольтер указывал, что жизнеописание очень противоречиво.
Полвека назад шведский писатель, врач по профессии Аксель Мунте объявил оргии Тиберия выдумкой, клеветой; он критиковал и Светония, и Тацита. В свое время Мунте был придворным врачом шведского короля, а после Первой мировой войны поселился на Капри, на вилле Сан-Микеле, там, где некогда располагалась одна из двенадцати вилл Тиберия. «Книга о Сан-Микеле», написанная Мунте, столь же прославила Капри, как и легенда об оргиях. Она стала бестселлером, ее перевели на четыре десятка языков. Автор ее отмечает, что никто из современников Тиберия об оргиях не сообщал ничего.
Император Тиберий
Впрочем, все это были одни лишь догадки, одни уверения; немало событий должно было случиться, прежде чем репутацию Тиберия удалось спасти. К тому же не в одних пороках и оргиях было дело; немало рассказывалось и о жестоких деяниях принцепса, о его прямо-таки кровожадной натуре.
Однако настало время тщательных разысканий; теперь обличительные тирады вызывают все больше сомнений. Выяснилось, что в эпоху Тиберия, – а правил он 23 года – римский сенат выносил в среднем по два смертных приговора в год. Стоит ли говорить о кровожадной натуре принцепса? Дело, пожалуй, в другом: Эрнст Корнеман, немецкий историк античности, писал об «искажении подлинной картины истории, подобного которому историческая наука вряд ли когда-либо знала».
Реальный Тиберий был совсем другим. Строго говоря, пишет Корнеман, он вовсе не был императором. Даже в этом немаловажном пункте реальность и легенда расходятся. Согласно закону, дарованному Римскому государству Августом, Тиберий был лишь принцепсом. Этот титул подразумевал ряд полномочий, возлагаемых на его обладателя сенатом. Он давал человеку почти диктаторскую власть, но – не в пример титулу «август», «отец отечества» – здесь не было и намека на обожествление. Впрочем, сенат не раз предлагал Тиберию именоваться и «августом», но он неизменно отказывался.
В отличие от Цезаря и Августа, в отличие от своей матери, Ливии, Тиберий испытывал глубокое отвращение к подобным почестям – во всяком случае, когда речь заходила о нем самом..
Прошло почти 2 тыс. лет, прежде чем Тиберий был оправдан, прежде чем исторические кривотолки, собранные Тацитом, были изобличены, и жизнь Тиберия предстала трагедией человека, который из-за своего тяжелого, необщительного характера не был понят современниками и потому всё более удалялся от общества и провел последние годы своей жизни на Капри, добровольно избрав угрюмое затворничество. Однако пусть даже Тиберия удалось оправдать, люди по-прежнему будут вспоминать и другого Тиберия – героя зловещих легенд, любителя жутких оргий. В конце концов ради этого персонажа, а не ради подлинного Тиберия на Капри приезжает всё больше и больше туристов. Легенды о Тиберии и его оргиях наделили остров мрачной и очень притягательной славой.
Он уезжал ненадолго и недалеко – в Вифинию, нынешнюю Северо-Западную Турцию, и друзья, с которыми он прощался, были в действительности ревнивыми соперниками, а прекрасные строфы, перебирающие имена народов и стран, – всего лишь пародией на официальную оду. До начала нашей эры оставалось 55 лет.
Руины храма в Дуро-Европос
Это было время, когда в Месопотамии впервые столкнулись Рим и Парфия, открыв целую эпоху дипломатической и военной борьбы на Востоке, в которую были втянуты армянские, сирийские и даже индийские цари. Время, когда Юлий Цезарь впервые форсировал Рейн и год спустя высадился с двумя легионами на побережье Британии. Было известно (хотя и не каждым принималось на веру), что в пяти днях плавания от Британии лежит архипелаг Огигия, а если плыть дальше, то через 5 тыс. стадий найдешь большой материк, протянувшийся с севера на юг. Там живут люди, которые знают о нашей земле, на восточной стороне Океана, и приезжают иногда посмотреть на этот, как они говорят, «Старый Свет».
