Или надеяться, что он сумеет напиться достаточно, чтобы проснуться утром в понедельник и не найти Винсента на площадке.
Весь съемочный процесс готов был пойти по пизде. Майкл не знал, куда себя деть от нежного родительского обаяния Винсента. Он не мог смотреть на него — и не мог не смотреть, испытывая омерзительно-сладкое отвращение то ли к нему и его спокойной мягкой улыбке, то ли к себе за то, что не находил сил отвернуться. Он не мог отвернуться. Он пожирал Винсента глазами, пытаясь понять — почему. Почему он. Что Джеймс нашел в нем? Хороший?.. Надежный?.. Да он же скучный, как библиотекарь! Как вчерашняя газета! Как фонарный столб!..
У Майкла руки чесались зарядить в эту постную рожу, взять его за грудки, встряхнуть как следует, вытрясти из него ответ — почему?! Почему ты, почему он с тобой, чем ты лучше?!
Он не мог, конечно, как бы кулаки не зудели. Приходилось отвлекаться. Когда алкоголь перестал помогать (он никогда, на самом деле, не помогал, только делал все хуже, и сейчас это было особенно остро — он, как увеличительное стекло, усилял тоску и отчаяние), Майкл перешел к отчаянным мерам — затащил к себе в трейлер девчонку из костюмерш, которая давно строила ему глазки, накинулся на нее так, что у самого в глазах темно было. Не помогло. Мало того — в затуманенном алкоголем мозгу где-то под черепом сидел голос Эрика, повторявший, мол, да, знаю, парень, знаю, у меня было то же самое: хочу одного — трахаю другого. Другую, то есть. Так все и было у меня с вдовушкой. Смотрю на нее — а вижу другое лицо. И хоть застрелись.
Майкл готов был на стену лезть. Даже Питер заволновался, заметив, что с ним что-то не так. Спросил, что случилось — и Майкл разругался с ним так, что оставил его чуть не в слезах. Сказал, что не собирается его нянчить, что хочет быть актером — пусть перестанет каждый день дергать, пусть почитает учебник по мастерству, на курсы сходит, своей головой подумает вместо того, чтобы бежать к нему за советом каждый раз, как споткнется.
Питер смотрел на него такими глазами, будто Майкл у него на глазах расчленил и сожрал котенка. Майкл сам понимал, что его несет, но остановиться не мог, пока все не выкричал. Уже на полдороге возненавидел себя, но заткнуться не смог. Питер извинился, прежде чем исчезнуть — судорожно, едва слышно. Майкл был уверен, что тот сейчас куда-то заныкается и будет реветь. Раскаиваясь, обошел вокруг главного дома, но не нашел и следа Питера. Дальше искать не стал, плюнул, ушел к себе. Закрылся в трейлере, кинулся на кровать и так и лежал там, сунувшись мордой в подушку, кусая угол наволочки от бессильной ярости.
Так и заснул.
Утром понедельника Майкл проснулся абсолютно разбитый, с поганью во рту и в голове. Так не могло больше продолжаться, он не мог больше этого выносить. Ему нужно было развеяться перед сьемочным днем. У него дрожали руки, сердце колотилось под горлом. Он почти задыхался. Ему нужно было прийти в себя — и он отправился седлать Джинджер, чтобы прокатиться в холмы и развеяться.
В конюшне пахло лошадьми и сеном. Джинджер, узнав его, потянулась за угощением. Майкл обхватил ее за морду, погладил, прижался к ней лбом. Лошадиная морда была теплой.
— Хорошая… — хорошая, — повторял он, чувствуя колючий ком в горле. — Хорошая девочка, моя девочка. Прокатимся с тобой, да?.. Покатаемся.
Он прижимался горячей шекой к ее носу, а она вскидывала голову, вырываясь из рук, и нетерпеливо стучала копытом в пол. Майкл вывел ее из стойла, оседлал, продолжая бездумно что-то говорить ей. Взял за повод, чтобы вывести ее из конюшни, потянул за собой, отступая спиной назад.
— Майкл.
Он чуть не вздрогнул. Голос у Винсента был спокойный, едва ли не дружелюбный. Майкл вертел на одном месте его дружелюбие. Он тут же раздумал разворачиваться, сделал вид, что ему нужно проверить, хорошо ли он затянул подпругу.
— Что нужно?
— Я собирался выпить кофе, — сказал Винсент. — Составишь компанию?..
— Нет, — отозвался Майкл, изо всех сил сдерживая в груди ярость. — Я занят.
Он ощупывал и дергал ремень, чтобы чем-то занять руки. Джинджер нетерпеливо вздыхала — ей не терпелось на волю.
— Я так и подумал, что ты будешь занят, — спокойно отозвался Винсент и подошел ближе. — Поэтому захватил кофе с собой. Будешь?..
Майкл обернулся, смерил его взглядом. Винсент держал в руках два картонных стаканчика из буфета, один протягивал Майклу. От стаканчика поднимался крепкий кофейный запах. Принеси его кто-то другой, Майкл бы с благодарностью принял, чтобы отрезвить рассудок. Крепкий горячий кофе — то, что нужно, чтобы в голове прояснилось. Интересно, Винсент намеренно захватил его с собой? Что, пытается проявить заботу? Выставить себя добрым и терпеливым ангелом? Ну, Майкл терпением не отличался.
— Не буду, — с нажимом повторил Майкл. — Предложишь еще раз — получишь его в морду.
— Я пришел с миром, — начал Винсент, но Майкл перебил:
— Нахер иди. С миром.
