К трем часам ночи Орион Блэк, так и не сумевший заснуть, спустился в гостиную проверить внуков, но обнаружил не Кикимера, а старшего сына, склонившегося над колыбелью Авроры. Орион солгал бы, не сказав, что от страха за внучку у него перехватило дыхание. С тех пор как Сириус отправился во Францию, он более не возвращался, лишь изредка отсылая письма матери, и то последние два года от него не было ни весточки. Ходило много слухов о страннике в темном балахоне, заключившем сделку с темными силами. Как ни прискорбно, Орион знал, откуда дул ветер.
— Все наладится, — не решившись обнять сына, казавшегося чужим, Орион ладонью коснулся его плеча. — Совсем скоро тебе станет легче, и ты заживешь по новой. Сынок, не цепляйся за прошлое, оно тянет тебя назад, отпусти его.
Сириус скривил губы в едкой усмешке, не считая нужным взглянуть на отца. Под его бледной кожей чернели рваные шрамы, изуродовавшие его лицо и тело. Вкусив черную магию в девятнадцать, он не смог остановиться, став ее вечным рабом. Она изничтожила сердце, погубила душу, лишив надежды на лучшее будущее. Сириус знал на что шел, когда расписывался кровью, продавая единственное, что у него было — свет души, — потому было грех жалеть и жаловаться.
— Они могли быть моими, — скрипуче пробормотал Сириус, кончиками огрубевших пальцев коснувшись лица спящей племянницы. — Моими и Виктории.
Выпрямившись, мужчина, не глядя на отца, направился к двери. У Ориона возникло ощущение, что его сын идет, не касаясь пола под ногами, точно парит над ним.
— Куда ты? Останься хоть на день, твоя мать тоскует.
Слова отца не возымели должного эффекта.
— Я возвращаюсь в Румынию, но ты и так об этом знаешь. — Сириус помедлил, словно не решаясь ответить. — Возможно, в следующей жизни…