На работе был полный завал. Вера Евгеньевна, коммерческий директор фирмы, категорически потребовала от Константина, чтобы к пятнадцати часам был полностью готов макет сайта для «Техаппарата» и Константин, не разгибаясь пыхтел за своим «компом», удовлетворяя прихоти заказчика, перечисленные вездесущей Верой Евгеньевной в техническом задании.
В пять минут четвертого, закончив макетирование, Константин вышел в коридор, направляясь в буфет, расположенный на первом этаже бизнес центра. Желудок, переполненный накануне вечером, «требовал продолжения банкета», другими словами под ложечкой сосало, и срочно необходимо было необходимо хоть что-нибудь съесть.
В коридоре, на подоконнике лежала обычная, полосатая кошка. Завидев Константина, кошка встала на лапы, выгнула спину, подняла хвост и посмотрела на Константина. Тот замер, ожидая что-то услышать. И услышал.
— Ну, погладь меня, что ли, — «произнесла» кошка, гладя на Константина, — Все ходят мимо, никто внимания не уделит.
Константин, переставая удивляться происходящему, протянул к кошке руку. Кошка громко заурчала, как будто у нее внутри включился моторчик, и начала тереться об руку Константина. Он подумал, что кошку он видит уже не первый раз, и тут же вновь услышал голос. Хотя голосом это была нельзя назвать. Голос в голове у Константина не был ни мужским, ни женским. Просто в мозгу появлялась привнесенная извне мысль:
— Я здесь всю жизнь живу, только ты не замечал, а Света меня всегда кормит, хотя ночевать в ее комнате не позволяет.
— Какая Света, — только успел подумать Константин, как тут же услышал ответ.
— Я считать комнаты не умею, если хочешь, могу показать, — «ответила» кошка.
Константин испуганно отдернул руку, настолько необычным мог показаться кому-то разговор с кошкой, что он оглянулся по сторонам. Мимо шли люди, никто на него не обращал никакого внимания.
— Я пойду, — мысленно «сказал» он кошке.
— До свидания, — «ответила» та, вновь укладываясь на живот.
Всю обратную дорогу домой Константин продолжал размышлять о произошедшем с ним. Вспомнил о «Кысе» Владимира Кунина, успешно эксплуатирующего тему говорящего кота в своих многочисленных книгах. Но то была литература, фантазия автора, а тут — реальность.
Хотя, кто сказал, что это реальность?
Ни кошек, ни собак никто не слышал. Кроме Константина, конечно. Фразы, которые могли «говорить» животные легко самому придумать, поскольку их поведение понятно и предсказуемо. Немного воображения — и готов диалог. Просто сегодня день, наверное, какой-то особенный. Луна в Меркурии или еще какая-нибудь ерунда в этом духе.
Думая таким образом Константин успокоился, спокойно доехал до дома, и, припарковав машину, направился к подъезду. На том месте, где утром лежал кот, на этот раз сидел маленький черный котенок с белым пятном на груди. Пятно имело форму бабочки, как бы надетой вместе со смокингом и котенок выглядел очень изящно.
— Ты кто, — вслух сказал Константин, обращаясь к котенку. Его самого уже не удивляла возможность общения с четырехлапыми существами.
— Не знаю, — «услышал» Константин, но голос, прозвучавший в его голове, мог принадлежать только маленькому и слабому существу.
— Ты где живешь, — опять вслух сказал Константин и тут же «услышал» прежний ответ:
— Не знаю.
— Ко мне пойдешь жить? — спросил он котенка.
— Да, — ответил тот, не раздумывая.
Также не раздумывая, Константин протянул руки и котенок доверчиво прижался к его ладоням.
Подымаясь по лестнице, Константин, держа одной руке котенка, а другой доставая ключи из рюкзака, сказал:
— А звать тебя будут Бэримор. Очень мне твой элегантный наряд нравиться. Котенок ничего не ответил, но благодарно ткнулся мордочкой в руку Константина, явно одобряя сделанный выбор.
На кухне, после мисочки сметаны, вылизанной до блеска, на коврике, сооруженном из старых Константиновых джинсов, котенок лежал, прикрыв нос лапой и закрыв глаза.
Константин зашел на кухню, посмотрел на свое семейное благополучие и вслух спросил:
— Так как тебя зовут?
Котенок открыл глаза, зевнул и Константин «услышал»:
— Бэримор, сэр.
Тетя Роза едет в Америку
Когда тете Розе Плавник исполнилось восемьдесят пять лет, правительство Соединенных Штатов разрешило ей и её дочери, Любе Певзнер, переселиться в Америку.
В Санкт-Петербургском аэропорту Пулково-2 своих мать и сестру провожал Борис Плавник, который вместе с женой Зоей пока ещё оставались жить в России.
Поздней осенью девяносто третьего года Борис с Зоей переживали в зале для провожающих пересечение тете Любой и Розой таможенной границы России, и эти события по значению происходящего и по глубине замысла можно было бы сравнить с небольшой войсковой операцией.
Семья Плавников в Советском Союзе считалась зажиточной, но только в той степени, в которой условия жизни в советском государстве позволяли выделиться из общей серой массы.
