Когда в печать уходил позапрошлый номер «Русской жизни», рубрика «Драмы» редактировалась буквально до последних минут перед отправкой номера в типографию. За три дня до этого в Дубае было совершено покушение на Героя России Сулима Ямадаева, и на протяжении всех дней, когда верстался номер, информагентства сообщали: «Ямадаев убит», «Нет, Ямадаев жив», «Ямадаев жив, но находится в тяжелом состоянии», «Ямадаев скончался», «Нет, все-таки жив». Прошло больше месяца, о судьбе Ямадаева до сих пор толком ничего не известно, зато известно о ходе расследования, которое, по счастью, ведут не прославленные российские siloviki, а скучная дубайская полиция. В России бы объявили план «Перехват», сказали бы, что дело находится на особом контроле у генпрокурора, и никого бы не нашли. Дубайская полиция вышла на подозреваемых безо всякого плана «Перехват». Теперь Интерпол разыскивает неких Зелимхана Мазаева, Элимпашу Хацуева, Рамазана Мусиева, а также троих Кимаевых — Салмана, Марвана и Тирпала. Но самое главное — список разыскиваемых открывает фамилия депутата Государственной думы (фракция «Единая Россия») Адама Делимханова.
Делимханову 39 лет, биография его достаточно запутанна — в «Новой газете» даже писали, что Делимханов во время первой чеченской войны работал водителем Салмана Радуева. С начала двухтысячных служил в личной охране Ахмата Кадырова под началом его сына — нынешнего президента Чечни, которому Делимханов вроде бы приходится кузеном. В 2006 году стал вице-премьером Чечни, через год — первым вице-премьером. Звезды Героя России у Делимханова вроде бы нет.
Понятно, что никакому Интерполу Делимханова, конечно, не выдадут. Но и, в отличие от других подобных случаев, никаких заявлений о происках врагов России, пытающихся оклеветать честного патриота, никаких митингов в поддержку и открытых писем — тоже не будет. Розыск Делимханова может вызвать только неловкость и стыд. Ну да, у нас такие депутаты. Ну да, это тоже называется «Россия поднимается с колен». Ну да, все всё понимают, но говорить об этом — зачем?
Олег Кашин
Хроники
Вторую половину апреля публика с увлечением обсуждала пряный скандал с большим питерским человеком Бодруновым, руководителем городского комитета по экономике. Во время прямого эфира на Пятом канале ведущие и телезрители перебивали бравурный речитатив (в духе «растет и ширится благосостояние трудящихся») чиновника неудобными вопросами о безработице и кризисном положении города. Уйдя за кулисы, С. Бодрунов дал себе волю — назвал звонивших безработных «быдлом», пообещал «купить канал с потрохами», а телевизионщиков — уволить, — не подозревая, что его все еще записывают на камеру. Их нравы, вахлак на царстве — Бодрунов явил манеры предынфарктного красного директора («всех уволю») и упоительного торгаша эпохи первоначального накопления («всех куплю»). Знакомые устроили тотализатор: уйдет в отставку или, в лучших популистских традициях, будет выпорот, то есть уволен? Промахнулись все: губернатор Матвиенко назвала выступление Бодрунова недопустимым, на сайте комитета появилось официальное — «сквозь зубы» — извинение, однако об увольнении чиновника речи нет, — напротив, главный оппонент Бодрунова, ведущая Пятого канала оказалась отстраненной от эфира. Правда, Бодрунов объявил, что готов принести личные извинения телевизионщикам; увлекательный конфликт второй и четвертой власти — в разгаре, попкорн — на пике спроса.
Так или иначе, а Бодрунов вызывает своеобразное сочувствие. Реакция его, в сущности, была изъявлением его глубочайшего простосердечия, классической чиновничьей рефлексией первого уровня. По глупости ли, по дремучести этот «реальный чел», выдвиженец из большого бизнеса, еще не отшлифованный административным этикетом, проговорился своей истерикой о действительном положении вещей: народ и его «администрация» существуют в альтернативных пространствах — и пересекаться им не должно, противоестественно. Чиновники много и интенсивно работают для какого-то статистического, арифметического народа, кровью сердца пишут антикризисные программы, их мир герметичен и расчислен — и всякое явление другого народа, который живой, безработный, из плоти и крови, воспринимается ими как восстание фауны. Так природа захотела, почему — не наше дело, а господину Бодрунову — спасибо за откровенность.
