Но вернемся к нашему герою. Нужно сказать, что он беспечно относился к своему поэтическому дару. Набрасывал экспромты на клочках бумаги, салфетках, которые мог тут же выкинуть в корзину, а иногда в лучших традициях писал рифмованные строчки прямо на манжетах. Когда его просили бережнее относиться к поэтической музе, он смеялся, называя свои стихи праздной забавой. Он не лукавил. Для него, человека высокообразованного, ценившего поэзию, это действительно было только забавой. А настоящими музами всегда оставались музыка, опера, театр. Но поэтические способности Собинова не остались незамеченными профессионалами. Истинный знаток поэзии Корней Иванович Чуковский любил вспоминать такой эпизод.
Как-то они вместе отдыхали в санатории. Встретились у кабинета, где должны были принимать процедуры, разговорились. Корней Иванович вспомнил любимого Некрасова, его дактилические рифмы и посетовал, что они даются поэтам труднее, чем другие.
— Труднее? — удивился Собинов. — Нисколько!
И в доказательство без малейшей натуги набросал следующий превосходный экспромт, весь построенный на дактилических рифмах:
Чуковский был потрясен: “Форма этого экспромта виртуозна, и я уверен, что со мной согласится любой профессиональный поэт. Со стороны техники она безупречна”.
— Русский язык так богат, — добавил Собинов, — что не только дактилические, но и гипердактилические рифмы не представляют для русского человека никаких затруднений.
В доказательство он привел свой недавний экспромт:
Можно восхититься не только искрящейся веселостью, легкостью слога, но и способностью к самоиронии великого певца, лучшего исполнителя партий Ленского, Лоэнгрина, Ромео и Вертера на русской сцене. Эти роли он и сам считал удавшимися. Другие свои партии судил строже. А всего за 35 лет сценической деятельности Собинов исполнил 42 вокальные партии. Ни одна из них не оставила слушателей равнодушными.
Этот портрет не похож на парадный. Вместо камзола на вельможе Прокофии Демидове халат, на голове — колпак. Почему на портрете изображена лейка? Что это за здание на втором плане? Конечно же, все детали здесь не случайны. Как не случаен и сам персонаж в галерее знаменитых людей, оставленной художником Дмитрием Левицким.
Жил в Москве в XVIII веке большой оригинал. На его причуды сбегался смотреть весь город. Представьте себе такую картину. От парадного подъезда богатого дома отъезжает повозка оранжевого цвета. Шесть лошадей запряжены цугом (гуськом): две передние и две задние маленькие, а между ними — здоровенные битюги. На большой лошади сидит карлик, а на маленькой — форейтор такого роста, что ноги его волочатся по мостовой. Лакеи тоже выряжены на смех: одна половина камзола расшита галунами, вторая — из сермяжного сукна; на одной ноге лакированный башмак, на другой — лапоть. А в повозке сидит баснословный богач — Прокофий Акинфьевич Демидов.
