Несомненно, что многие миллионеры, особенно в XIX в., платили высокие цены за произведения искусства. Но в более позднее время они были не так глупы. За отсутствием официальных документов трудно отличить "овец" от "козлищ"; но прежде чем признать наличие эстетических мотивов в коллекционировании произведений искусства людьми, заинтересованными в прибылях, необходимо тщательно анализировать все индивидуальные особенности каждого отдельного случая. Однако официальные источники подтверждают, что собирание крупных художественных коллекций нередко объясняется мотивами финансового характера. Морган старший, председатель правления "Метрополитэн мьюзеум", предоставил музею свою коллекцию; широкая публика поверила, что он ее "отдал". Но после смерти Моргана стало очевидным, что он попросту "одолжил" свое собрание, которое было продано Морганом младшим примерно за 25 млн. долл, наличными. Как мы уже знаем, "Метрополитэн мьюзеум", художественный центр страны, использовался фирмой Моргана при сношениях с газетами, с которыми "Дж. П. Морган и Кº" не хотели иметь непосредственных связей. Мэнси оставил музею свои газеты и имущество, нажитое на бирже под покровительством Моргана; музей продал газету "Сан" одной из моргановских групп и газету "Телеграм" — Скриппс-Говарду. Сам Мэнси продал газету "Геральд" семейству Рид- Миллс. При этом музей унаследовал вексель, данный в покрытие части суммы, причитавшейся за "Геральд" и не имевшей никакого отношения к искусству; свыше 1 млн. долл, из причитающихся по этому векселю денег до сих пор не уплачено. Из документов неясно, была ли целиком покрыта задолженность музею после продажи "Сан".
Таким образом, "Метрополитэн мьюзеум", пользующийся любовью знатоков искусства, служит хитроумным средством для тайного владения газетами. Он состоит под контролем своих попечителей, имена которых мы приводили выше. Кстати, нью-йоркская "Сан" помещает больше рекламы торговцев произведениями искусства, чем какая-либо другая газета, хотя средний читатель газет, как правило, не помышляет о покупке произведений искусства..
Семейство Морган, следуя своему кредо — искусство ради денег, — выстроило рядом со своим домом на Мэдисон авеню большую библиотеку. Вход в эту библиотеку, где хранятся дорогие иллюстрированные рукописи я прочие литературные произведения, разрешался ограниченному количеству посетителей по специальным пропускам. Морган потребовал от городского управления освобождения библиотеки от уплаты налога на недвижимое имущество. Поскольку налог, причитавшийся с этого участка, превышал те 500 тыс. долл., которые требовались на расширение библиотеки, дело это вполне заслуживало внимания. Участок находится в центре Манхэттена, окружен огромными небоскребами, и ценность его ежегодно увеличивается. Однако Моргановская библиотека открыта лишь для весьма ограниченного круга избранных посетителей. А по вечерам, когда публика не допускается, библиотека снова становится частным палаццо Морганов.
Генри Клей Фрик, также заинтересованный в уклонении от налогов, превратил свой городской дом на Пятой авеню в частный художественный музей, который впоследствии был открыт для публики. Налоги на эти частные городские владения могут со временем превысить их ценность. Однако, если удастся сократить сумму уплачиваемого налога в период высоких налоговых норм, то если произойдет политический переворот, который приведет к снижению налогов, наследники и правопреемники первоначальных владельцев, сохраняющие свои законные права на это имущество, снова смогут превратить его в свою полную собственность.
В 1936 г. Эндрью У. Меллон объявил, что он полностью дарит государству свою 50-миллионную художественную коллекцию. По закону 1935 г. о доходе эта коллекция, оставаясь в составе имущества Меллона, была бы обложена налогом в 32 362 тыс. долл., которые надлежало платить наличными. Таким образом, принеся в дар свою коллекцию, Меллон сохранил 32 362 тыс. долл.
Однако, если собрание Меллона стоило 50 млн. долл., как это, повидимому, и было, не следует ли все же считать это настоящим подарком? Но пока неизвестна финансовая роль коллекциии во внутренней истории меллоновского состояния, нельзя видеть в ней великодушное пожертвование. Даже если подлинная стоимость коллекции равнялась 50 млн. долл., она могла представить огромную финансовую выгоду для Меллона в момент, когда он располагал большим избытком наличных денег или имел наличные за границей и не был в состоянии перевести их в США из-за валютных или иных ограничений. Зачастую наличные средства сами по себе представляют неудобство для мультимиллионеров; будучи помещены в банки большими суммами, они редко приносят прибыль. Систему инвестиционных банков иногда бывает не в состоянии разместить 50 млн. долл, под достаточно надежное обеспечение, тогда как-бессмертные произведения искусства, которые можно застраховать от кражи, огня и других видов разрушения, представляют сравнительно устойчивую ценность.
