Отец научил его плотничать и столярничать, паять и лудить, он освоил азы кровельных работ, хорошо разбирался в устройстве электроприборов и бытовой техники. В школе учился на «отлично», ходил в секцию бокса, был призёром районных соревнований. Ему нравилось ставить перед собой сложные цели и добиваться отменного результата. Во всех делах, за которые он принимался, присутствовал успех, вызывающий удивление и похвалу окружающих.
– Ты, Юрка, стал у нас настоящим мастером на все руки, – не переставала повторять хвалебные слова мать, принимая из рук сына то отремонтированный утюг, то запуская в работу очнувшуюся от молчания стиральную машину или любуясь вновь ожившими глазами озорного кота в стареньких часах-ходиках.
Видного парня приглядела известная в посёлке развратница Катя Мисалина, по прозвищу Мессалина, как звали похотливую жену римского императора Клавдия.
Возраст Мессалины приближался к тридцати годам, детей она не заимела, жила одна, работала на заводе уборщицей, любила выпить и повеселиться, снискав дурную славу женщины лёгкого поведения.
Цена её бесстыдной ложи была невысокой – бутылка водки, хорошая закуска и три рубля в придачу. Несмотря на постоянный блуд, Мессалину нельзя было поставить в один ряд с опустившимися грязными шлюхами. В её доме всегда было чисто и уютно, всегда царил полный порядок. Женщина выглядела опрятной, шла в ногу со временем и не отставала от моды.
По словам поселковых женщин, Катюха потеряла невинность при матери-алкоголичке ещё в тринадцать лет, после чего так и не смогла остановиться в похотливых устремлениях. Замуж её никто не звал, но мужики липли к ней, как мухи на мёд. И в этом имелась объяснимая причина. Мессалина была, образно говоря, истинным самородком по ублажению голодных по женской части мужиков. Доведённые ею до изнеможения своей любвеобильностью, они уходили от неё, пошатываясь, с подрагивающими конечностями.
Когда взрослые мужики ей наскучивали, развратница переводила своё внимание на невинных юношей, заманивая их в свои сети. Повод всегда находился – мужика в доме не было, а старые родительские постройки постоянно требовали ремонта. За оказанную помощь она расплачивалась натурой.
Так уж повелось, но большинство поселковых парней приобретали свой первый сексуальный опыт только благодаря этой развратной женщине.
Юра оказался в их числе.
Однажды, возвращаясь с рыбалки на лодке, он увидел на берегу Мессалину. По её виду нетрудно было догадаться, что она кого-то дожидалась.
Юра повертел головой вокруг, но никого не увидел.
Когда его лодка уткнулась носом в берег, к нему подошла Мессалина, завораживающе покачивая тугими бёдрами.
– Как успехи? – спросила она, поставив одну ногу на торчащую из земли гранитную глыбу, к которой Юрий обычно привязывал лодку.
– Сколько наловил – всё моё, – недовольно пробурчал Юрий.
– Что-то ты, Юрочка, не очень ласково разговариваешь со старшими, – высказалась Мессалина и неуловимым движением руки приподняла край и так короткой юбки. – Неужто, русалки обидели?
– Тебе чего от меня надо? – спросил Юрий, стыдливо отводя глаза от соблазнительно обнажившейся смуглой ноги женщины.
– Помощи пришла просить у тебя.
– Какой ещё помощи?
– Мне бабы подсказали, будто ты умеешь крыши чинить, – проговорила Мессалина. – Это на самом деле так? Или бабы врут?
Юрий хотел ответить, что врут, чтобы отвязаться, но вдруг вспомнил, что давно хотел приобрести мотоцикл. Просить у отца не решался, потому что на нём висел непогашенный кредит за новый холодильник. Было бы неплохо какую-то часть денег подзаработать самому, чтобы потом смело выйти на разговор.
– Ну, умею, тебе-то что?
– Крыша у меня прохудилась, Юрочка. В последний ливень на кухне пришлось даже тазик подставлять, – с печалью в голосе сообщила Мессалина. – Люди подсказали, будто ты на рыбалку отправился, вот я и дежурила на берегу полдня, тебя всё поджидала.
– Делать тебе нечего, – грубовато отозвался Юрий, подражая степенным мужикам. – Знаешь ведь, где мой дом. Зашла бы вечерком, потолковали бы о цене.
– Ага, зашла, – сказала Мессалина. – С твоим отцом лучше не встречаться.
– Чем же он тебя так напугал? – удивился Юрий.
– Хмурый он у тебя и мрачный, как Герасим из «Му-Му».
– А меня, стало быть, не боишься? Не похож я на Герасима? – спросил Юрий
– Ты, Юрочка, добрый и ласковый, видать, в маму свою пошёл, – вкрадчиво, как лиса, томно проговорила Мессалина. – Никому ни в чём не отказываешь.
Юрий понимал, что хитрющая баба льстит ему, но отшивать её не было резона. Мысль о мотоцикле прочно засела в голове.
– Надо посмотреть, сколько работы на твоей крыше, – проговорил он, давая понять, что не против оказать помощь. – Там, может, всё железо прогнило и парой латок уже не обойтись.
Юрий держал в руках лодочную цепь, собираясь набросить петлю на валун, чтобы замкнуть на замок, и с прищуром смотрел на своего работодателя.
– Я к тому и веду разговор, Юрочка, – сказала Мессалина, с неохотой убирая ногу с камня. – Пойдём сразу ко мне, сам посмотришь, что к чему. Потом и порешаем с оплатой.
