Через месяц по прибытии в Каркассон Хранительницу отправили в монастырь возле города Кагор, для обучения грамоте, песням и куртуазности. Эскорт из королевских рыцарей остался при графе Фуа, для обеспечения его лояльности новому королю Людовику IX, чему род Фуа был «несказанно рад». Понимая невозможность в данных обстоятельствах достижения своей главной, тайной цели, превращения графства в герцогство, а потом и в королевство, военными средствами граф Фуа решил идти другим путем и решать земельные тяжбы законными средствами, через суд. С этой благой целью увеличения своего графства до территории герцогства он возобновил старые тяжбы с епископом Урхельским Понсом де Виламуром, вернее с его предшественником епископом Пере де Пуигвертом. Вина епископа была в том, что он занял кафедру после смерти победоносного Берната де Виламура успешно бившего войска графов Фуа. Епископ Пере вскоре умер, успев только направить своего представителя к папе с объяснениями по выдвинутым против его кафедры обвинениям. Преемником Пере де Пуигверта стал Понс де Виламур, отозвавший посланника и выставивший на границах с графством вооружённые стражи. Удивлённые таким оборотом графы Фуа, направили прошение королю Людовику IX с просьбой об оказании помощи паломникам, которых не пропускает в Сант Яго де Компостелло злостный враг истинного христианского обряда епископ Урхельский Понс де Виламур. Король обязан был положительно ответить на просьбу своего нового вассала и направить войска к границам епископства, в противном случае все победы его отца будут подвергнуты сомнению. Лояльность новых подданных может быть утеряна и вся Окситания может выступить против короля, не соблюдающего заветы своего отца и не охраняющего путь паломников. Однако король, вернее Бланка Кастильская усмотрела в этом обращении о помощи прямую угрозу своему сыну и его трону. Ведь то, что просили графы Фуа, означало войну с бургундским домом, правящим в Кастилии и Леоне, то есть войну со своими родственниками. Война, бесспорно, заденет и Британские острова, так как потомство Элеоноры Аквитанской занимают престолы и там. Бланка решила вызвать епископа на переговоры с целью выработать обоюдно выгодное решение именно для епископа и короля Франции. Графов Фуа приглашать на переговоры никто не хотел. Всё-таки действенное участие в альбигойской ереси на стороне еретиков против власти папы и короля заставляла высокие переговаривающиеся стороны с некоторым подозрением относиться к вновь обращенным христианам из древнего рода Фуа. Вдруг их возвращение к истинной вере, и клятвы верности королю лишь обольщение доверчивых? Уверенно опровергнуть подобные сомнения, равно как и поверить им никто не мог или точнее, никто не хотел брать на себя ответственность как в вопросе обвинения в лживости клятв Фуа, так и в вопросах снятия всяких обвинений в лживости. Но графы Фуа были готовы к такому развитию событий. Как только епископ Урхельский появился в границах Франции, графы Фуа объявили, что целью появления епископа является нарушение прав их воспитанницы, сироты Элеоноры Констанции Екатерины де Трасьерра-Тьеррас-де-Гранадилья, дамы д. Альбре хранительницы Камино, в части обеспечения безопасности паломников, идущих в Сант Яго де Компостелло из Бургундии, Прованса, Савойи, и северной Италии. Так как маленькая Элеонора находилась в их монастыре и именно дому Фуа была доверена её охрана, иначе, зачем король прислал двадцать рыцарей, то весь дом Фуа обязан был присутствовать на переговорах затрагивающих судьбу их Воспитанницы и всего пути Камино, естественно. Кроме того, дом Фуа этим объявлением целей прибытия епископа на переговоры, поднимал вопрос о возможности перехода земель Урхельского епископства под своё управление. В случае, если будет доказана недееспособность или нежелание епископа обеспечить безопасность паломникам. Конечно, епископ Урхельский отдавал отчет об опасности исходящей от дома Фуа и страстно жалел, что Бернату де Виламуру в 1203 году лишь смерть помешала стереть с лица земли графский род Фуа.
Так же епископ понимал, что нужно искать нечто новое, доселе неизвестное действие, которое остановит на века аппетиты дома Фуа и его наследников. Поэтому он, после долгих раздумий неожиданно заявил королеве матери Бланке, что ему довольно только одного духовного меча, и на владение мирским мечом он не претендует102!!! Поэтому на оммаж к королю Франции епископ Урхельский не поедет, король-то ведь не папа. Сделав это заявление, епископ в вопросе перехода земель, в конце концов, переиграл дом Фуа.
