Эта повесть состоит из двух рассказов, где второй является продолжением первого, но с разницей в десять лет. Я пока ещё не писал о том, что происходило с моими героями за это время, да честно говоря не особо это и представляю – ну жили и жили. Наверное, я просто пересмотрел сериалов о постапокалиптическом будущем Земли, надёргав в свои рассказы из всех по чуть-чуть – такой себе "Безумный Макс" в реалиях средней полосы – раз решил писать на эту тему, ведь в подавляющем большинстве мои книги автобиографичны. Но биография кончилась, а желание писать и наконец-то разбогатеть осталось.
Игорёк любил этот день, день своего рождения. И пусть не было свечей в огромном торте, воздушных шаров и прочей праздничной атрибутики, но сегодня исполнялись его некоторые мечты, на которые в обычное время ему приходилось тратиться. Сегодня, пятого ноль седьмого 2226 года Игорю Землянскому исполнялось двадцать восемь лет и сегодня его очередная двадцать восьмая вакцинация.
Прошло больше двух столетий после начала пандемии. На смену английскому штамму пришёл индийский, а за ним – омикрон. Каждый был опасней предыдущего, и врачи сбивались с ног, создавая вакцину. За двести лет вирусы мутировали настолько, что казалось, знали уже наперёд всё, что приготовит для них медицина и с лёгкостью обходили ловушки новых вакцин.
Кончилось всё тем, что мир разделился на избранных – тех, кто волей провидения жил в немногочисленных городах, сконцентрировавших в себе остатки планетарной цивилизации и изгоев холодных пустошей. Их трудно было назвать людьми, скорее выродками, с многочисленными пороками и физиологическими отклонениями от человеческой нормы. Вроде двух голов, чешуи вместо кожи, перепончатых пальцев конечностей и многого другого. Изгоев Игорь не видел вживую, но именно так их рисовало его воображение и московское телевидение.
Кроме Москвы в мире существовало ещё три десятка городов, причём треть из них на территории бывшего Союза. Нельзя сказать, что Россия пострадала от апокалипсиса меньше других, но, во всяком случае, смогла сохранить если и не статус-кво, то первоначально хоть какой–то в них порядок. Всегда бывшая мегаполисом, Москва превратилась теперь в гигантский, буквально кишащий людьми город-монстр, в котором жило по последней переписи около ста миллионов человек.
По сравнению с Москвой изначальной – городом двадцать первого века – бывшая столица СССР прибавила в территории несильно. Было поздно раздаваться во все стороны, построенная в спешном порядке стена и многочисленные кордоны не давали беженцам из регионов доступа в городскую черту и соответственно, городские власти не имели возможности вести строительство вне её пределов. Не имея возможности, расти вширь, город перенёс транспортные магистрали под землю, застраивая всё свободное пространство стоэтажными небоскрёбами, оставляя впрочем, место для крохотных парков и маленьких островков природы.
В эпоху новой реальности полного истощения запасов углеводородов, города сконцентрировали в себе все годящиеся для жизнедеятельности ресурсы. Чудом сохранившийся Питер, изрядно растерявший светский лоск Санкт-Петербург, (втрое уступавший Первопрестольной по количеству жителей), обеспечивал по воздуху Москву тем, что давало море и то, что осталось от Северной Европы, города Сибири и Урала лесом, камнем, строительным материалом, мегаполисы средней полосы и юга – хлебом, мясом, фруктами и овощами. Москва же стала центром сохранившейся цивилизации, осью на которой вертелось мироздание двадцать третьего века.
Натуральные продукты, поступавшие в бывший Третий Рим, не могли себе позволить даже совсем небедные люди, а люди бедные довольствовались эрзац едой, с вкусовыми наполнителями давно забытых блюд. Пожалуй людям из прошлого было бы странно видеть в общепитовской столовке вместо первого второго и салата (того же оливье), на тарелках по разноцветной таблетке, с биологическим заменителем. Но семья Землянских ела их всю жизнь, и оттого просто не представляла, как могло быть по-другому.
Начав собираться, Игорёк мельком взглянул в работающий телевизор. Шли дневные «Вести» на «Россия 1». Преисполненные чувства собственного достоинства и ответственности за пытавшуюся возродиться страну депутаты союзных городов, слушали Путина. Нет, конечно же, не Владимира Владимировича. Теперь это была уже не фамилия, а звание того, кого по статусу можно было сравнить с царём, генеральным секретарём, президентом, «отцом нации», «великим кормчим». Теперь, в новой Москве глава этого города-государства назывался коротким, но вобравшим всё, что перечислялось раньше словом – Путин.
Это делалось не из гипертрофированного раболепия или возведённого в абсолют культа личности. Нет, то была дань благодарности человеку пожертвовавшего собой ради процветания общества, которую можно было бы сравнить с мнимой жертвой Иисуса Христа, но одного распяли за преступление, и изменить свой приговор у него не было возможности, второй же отошёл от дел добровольно, пребывая на вершине власти.
Да, так было в сейчас уже далёком 2024-ом, когда победив на очередных выборах, Президент добровольно лёг в криокамеру, как считается, погрузившись в летаргический сон. Если верить истории, всё, пожалуй, было не так однозначно. Коллективный Запад признавать эти выборы отказался, что делало Путина в их глазах не легитимным Гарантом конституции, а диктатором узурпировавшим власть. Штаты угрожали России «адскими санкциями», Европа бесновалась, стеная об отсутствии демократии и волеизъявления.
