Убрав найниитовую броню под одежду, я подошел к двери, за которой кричала женщина, без особых церемоний снес с петель деревянную створку, в два шага добрался до раненой, у которой оказался открытый и, похоже, сложный перелом голени. Велел Эмме успокоить подскочившего с пола и агрессивно настроенного мужчину, который наконец-то поднял с коллеги (подруги?) придавивший ее тяжелый комод. После чего попросил Эмму усыпить несчастную. Нашел на столе бесхозный платок. Когда женщина обмякла, повязал ей платок на лицо, чтобы пылью зря не дышала, велел то же самое сделать откровенно растерявшемуся мужику. А когда тот очнулся от ступора и послушно замотал морду первой попавшейся тряпкой, я аккуратно поднял его подругу с пола, всунул ему в руки, а потом требовательно подтолкнул к выходу.
— Топай.
Тот, как сомнамбула, кивнул и, прижав беспамятную женщину к груди, послушно потопал за мной.
Молодец. Вот так и иди, молча и без разговоров. А переживать по поводу случившегося и задаваться вопросами ты будешь гораздо позже. Если, конечно, вспомнишь, что с тобой было.
Снова оказавшись в коридоре, я заметил, что в заполонившей его пылевой завесе повыскакивавшие из комнат люди окончательно потеряли ориентацию и бесцельно заметались от одной стены к другой, из-за чего паника выросла на порядок. Более того, некоторые из них умудрились столкнуться, кто-то даже упал. Кажется, это была девушка. Потом за нее кто-то вступился, после чего сразу между несколькими мужчинами вспыхнула драка. Да еще с криками, с угрозами, с матом. И это при том, что все они находились в одинаково скверном положении и выяснять отношения, находясь под угрозой обвала, было откровенно глупо.
Впрочем, шум и гам в заполонившем коридор пылевом облаке вскоре стихли, потому что Эмма, не дожидаясь моей просьбы, угомонила перепуганных насмерть, а следовательно, и агрессивных людей. После чего я сказал одному из мужиков помочь упавшей девушке, тогда как остальным велел прикрыть лица от пыли и двигаться за мной, так что они, как миленькие, послушно развернулись, повязали на голову кто платок, а кто обрывок собственного платья или рубашки, и так же послушно потопали следом, словно куклы на веревочках.
Причем насчет веревок я почти не шутил, потому что вторым зрением прекрасно видел, как к голове каждого из незнакомцев… а таких в коридоре оказалось больше двадцати человек… протянулась тончайшая найниитовая нить.
Правда, совсем уж зомби Эмма из них не сделала — только приглушила страх, избавила от тревоги и пригасила боль там, где было необходимо. Поэтому те, кто был ранен, больше не стонали, не плакали и не кричали. Те, кто был напуган, быстро успокоились. Те, кто был подавлен, малость воодушевились. Тогда как наличие общего лидера со спокойным голосом и вполне конкретными командами быстро превратило перепуганную толпу во вполне организованный отряд.
При этом для эвакуации я выбрал левую лестницу… ту, что находилась в одном из дальних углов внешнего коридора. Сугубо потому, что в этой стороне, только тремя этажами ниже, от технического тоннеля отходило небольшое ответвление, через которое можно было выбраться на поверхность.
Вариант с техническими лифтами, которые на нижних этажах тоже имелись, даже не рассматривался — любой эмчээсник вам скажет, что в случае землетрясений, пожаров и прочих экстремальных ситуаций пользоваться лифтами в зданиях нельзя.
К тому же схема и пострадавшего этажа, и тех, что находились ниже, у меня висела перед глазами. Завалить их, раз на этом уровне пол остался целым, было не должно. Так что я быстро прошелся вокруг главной шахты, по пути отдавая короткие команды. Мысленно кивнул, слыша, как мужчины одну за другой вышибают указанные мною двери и выводят или выносят из комнат оглушенных, раненных или просто напуганных до предела людей. Попутно проверил, что в самой шахте выживших нет. Обшарил все доступное пространство вторым зрением, чтобы убедиться, что мы никого не забыли, и целенаправленно двинулся в выбранном направлении.
Никакой паники среди подопечных я больше не допустил. Если было нужно, Эмма успокаивала вновь прибывших, а также обезболивала тех, кому требовалась помощь. На перевязку или наложение шин времени не было, поэтому обходились минимумом мер. Но при этом я с удовлетворением отметил, что погибших на этаже, если не считать тех, кто находился в лифтах, действительно не было.
К тому времени, как мы добрались до лестницы, наш отряд разросся почти до полусотни человек, из которых пятерых пришлось нести на руках, а еще одиннадцать были в той или иной степени ранены, но могли передвигаться самостоятельно.
Дверь на служебную лестницу, правда, оказалась закрыта. Причем не просто закрыта — судя по тому, что освещение по-прежнему отсутствовало, взрывом повредило один из магических накопителей, так что эта часть здания оказалась «обесточена». Причем это касалось и магических, и технических устройств. И, соответственно, означало, что электронный замок на двери безнадежно мертв.
