Он развел руки в стороны, будто сделал мне удивительно приятный подарок. Я буквально слышала, как он мысленно добавляет при этом что-то в стиле «та-да!». Судя по выражению его лица, сейчас мне стоило упасть ему в объятия, обливаясь слезами счастья.
– Поздравляю, – выдавила я, когда пауза неприлично затянулась.
Я развернулась и пошла к школе, засунув руки в карманы куртки.
– Эй! – удивленно окрикнул меня Патрик и в два счета догнал. – Расскажи, как тут все без меня? Я вчера за полночь вернулся. Боже, ты бы знала, какой у меня джетлаг. Восемь часов разница во времени – это не шутки.
Он мотнул головой, откидывая выгоревшие на солнце волосы со лба. Я понимала, что не должна была на него злиться, потому что он не виноват в смерти Эммы, ведь это я позволила утащить себя в спальню и позабыла о времени, но его беспечный тон заставил меня содрогнуться от отвращения.
– Ты как? Нормально? – продолжил он как ни в чем не бывало. – Выглядишь бледной.
Патрик пропустил меня в школьное фойе первой, предусмотрительно открыв дверь. Когда он потянулся, чтобы приобнять меня, я начала снимать куртку, мешая ему приблизиться. Краем глаза я заметила, как тень непонимания скользнула по его красивому лицу.
– Я на соревнованиях занял первое место. Приз – десять тысяч долларов! Давай сегодня отметим?
Сейчас я была ближе к тому, чтобы броситься под поезд, чем идти с Патриком что-либо отмечать. Господи, да куда он поставит еще одну награду? В его спальне две стены занимали полки со всевозможными медалями и кубками, которые их домработница полировала с большей тщательностью и любовью, чем семейное серебро.
При мысли о спальне Патрика меня резко замутило, перед глазами запрыгали черные точки. Может быть, он и помнил о моей лучшей подруге, но делал то, о чем меня просила мама, – жил дальше. Вот так просто. Но моя жизнь остановилась в тот момент, когда машина с подвыпившим водителем за рулем осветила велосипед Эммы светом желтых фар…
Я прокашлялась, чтобы избавиться от комка в горле.
– Патрик, на похоронах я говорила серьезно. Между нами все кончено.
Он несколько раз моргнул. Улыбка наконец сошла с его пухлых губ.
– Думал, что ты это на эмоциях…
Я молча смотрела на него, не давала ему зацепок переубедить. Сама еле стояла на ногах.
– Хорошо. Я понял… Но, если что, ты знаешь где меня найти.
Я развернулась и поспешила по коридору как можно дальше от Патрика. После всего случившегося его близость стала для меня невыносимой.
В пятницу на большой перемене после урока физики я вытащила из рюкзака пластиковый контейнер с ланчем. Помимо бутербродов с мягким сыром и ветчиной внутри лежали огурцы в форме звездочек и круглые оладья. У моей мамы имелся целый ящик со всевозможными формочками: от комет до оленей, от паровозиков до ангелочков. Мне восемнадцать лет, но она и ее чертов перфекционизм каждый раз превращают мой обед в произведение искусства, как будто украденное из художественной галереи, которой она руководила.
– Только через мой труп вы устроите пенную вечеринку вместо выпускного!
Я обернулась. За соседним столиком ребята из параллельного класса громко спорили о выпускном, смеялись и активно жестикулировали.
Черт.
Огурец застрял в горле, и я с трудом проглотила его. Если бы не авария, сейчас бы я точно так же сидела и спорила с Эммой, потому что мы возглавляли оргкомитет нашего класса. Собственно, с негласного одобрения одноклассников мы были его единственными членами.
Обычно наши разговоры о выпускном происходили по одному и тому же сценарию: я записывала новые шикарные идеи в маленький красный блокнот, который сейчас лежал в моей каюте на яхте отца, приходила к Эмме, зачитывала идеи вслух, а она камня на камне от них не оставляла.
«Слишком дорого! Никто не даст купить тебе тысячу бумажных фонариков!»
«Луиза, какие живые бабочки? Где мы их возьмем?»
«Настоящие цирковые акробаты? Ты издеваешься, правда?»
После этого с присущей ей прагматичностью мы начинали искать реальные варианты.
Эмма, как же я по тебе скучаю!
– Надо все-таки решить, что делать, – снова донеслось с соседнего стола. – Время поджимает.
Они были правы. Это только казалось, что до выпускного в конце июня уйма времени. По факту надо было поторапливаться, иначе все хорошие рестораны забронируют, а диджеев и фотографов разберут.
Я захлопнула свой контейнер, так ничего толком не съев, кинула его в рюкзак и поднялась из-за стола. Мне нужно найти классную руководительницу и попросить взять кого-нибудь другого вместо меня в оргкомитет. Без Эммы я просто не могла заниматься организацией выпускного, а испортить его всем одноклассникам не хотела.
Фрау Вайс я поймала в коридоре, когда она выходила из учительской.
– Можно с вами поговорить? – сказала я.
– Здравствуй, Луиза. Конечно.
Она шире открыла дверь и пропустила меня в пустое помещение. Видимо, другие учителя уже разбрелись по классам.
Фрау Вайс закрыла за нами дверь и подошла ко мне. Седые волосы обрамляли доброе лицо, испещренное глубокими морщинами. Светло-голубые глаза смотрели с тревогой поверх очков-половинок, сидящих на кончике длинного носа.