Бальзаминов. Еще украдут, пожалуй. Вот едем мы дорогой, все нам кланяются. Приезжаем в Эрмитаж, и там все кланяются; я держу себя гордо.
Бальзаминова. Как пропали?
Бальзаминов. Так и пропали. Должно быть, вытащил кто-нибудь.
Бальзаминова. А ты не бери с собой!
Бальзаминов. В самом деле не возьму. Все равно и дома украдут. Куда ж бы их деть? В саду спрятать, в беседке под диван? Найдут. Отдать кому-нибудь на сбережение, пока мы на гулянье-то ездим? Пожалуй, зажилит, не отдаст после. Нет, лучше об деньгах не думать, а то беспокойно очень; об чем ни задумаешь, всё они мешают. Так я без денег будто гуляю.
Бальзаминова. Гораздо покойнее.
Бальзаминов. Вот, маменька, выхожу я из саду, жандарм кричит: «Коляску Бальзаминову!»
А я будто, маменька, генерал…
Чебаков. Послушайте, Бальзаминов, это вы-то генерал?
Бальзаминова. Ах, батюшка, извините! Мы и не видали, как вы вошли.
Бальзаминов. Ах, я и не знал, что вы здесь-с. Я так, по-домашнему, с маменькой-с… а то я при вас бы не стал таких глупостей говоритъ-с! Впрочем, что ж такое, в сумерках отчего ж и не заняться иногда, не помечтать-с?
Чебаков. Уж вы бы лучше об чем-нибудь другом, а не об генеральстве.
Бальзаминов. Нет, отчего же, в сумерках-с…
Чебаков. Да и в сумерках нельзя. Нет, вы бросьте это занятие!
Бальзаминова. Что же это мы в потемках-то сидим! Извините, батюшка! я сейчас пойду огня принесу.
Чебаков. Послушайте, не беспокойтесь, мы и так друг друга знаем.
Бальзаминова. Все-таки лучше, пристойнее.
Чебаков. Послушайте, ваше превосходительство, нам надо будет отправиться.
Бальзаминов. Куда же-с?
Чебаков. Всё туда же, Нас там ждут.
Бальзаминов. Зачем же это они нас ждут-с? Ведь я вам письмо принес; а завтра можно опять-с.
Чебаков. Вот в письме-то и написано, чтоб мы приходили сегодня.
Бальзаминов. И я-с?
Чебаков. И вы.
Бальзаминов. Что же мы там делать будем-с?
Чебаков. Вам хочется знать? Ну уж этого я вам не скажу. Вот пойдемте, так сами увидите.
Бальзаминов. А я-то что ж буду делать-с? Ведь уж я теперь в любви объяснился; уж после этого что мне делать, я не знаю-с.
Чебаков. Я вас научу.
Бальзаминов. Вот вы давеча говорили – увезти, а я вас, Лукьяи Лукьяныч, и забыл спросить: куда же это их увозят-с?
Чебаков. Куда хотите.
Бальзаминов. А на чем же я увезу-с?
Чебаков. Послушайте, я вас этому всему научу, только пойдемте.
Бальзаминов. Я сейчас-с.
Бальзаминова. Куда же это ты, Миша?
Бальзаминов. К Пеженовым-с.
Бальзаминова. Разве уж ты решился?
Бальзаминов. Нет, маменька, как можно решиться! Да вот Лукьян Лукьяныч говорит, что надо идти.
Чебаков. Послушайте, разумеется, надо.
Бальзаминов. Вот видите, маменька! А решиться я не решился-с. Потому, извольте рассудить, маменька, дело-то какое выходит: ежели я решусь жениться на одной-с, ведь я другую должен упустить. На которой ни решись – все другую должен упустить. А ведь это какая жалость-то! Отказаться от невесты с таким состоянием! Да еще самому отказаться-то.
Чебаков. Послушайте, вы скоро?
Бальзаминов. Сейчас-с.
Бальзаминова. Так зачем же ты идешь?
Бальзаминов. Ну уж, маменька, что будет то будет, а мне от своего счастья бегать нельзя. Все сделано отлично, так чтоб теперь не испортить. Прощайте.
