Но ничто не вечно под Луной. И, как говорил в таких случаях Главный технолог досовнархозовского Министерства электропромышленности Зильбершайд, «простейшие размножаются делением» — Госкомитет по автоматизации и машиностроению начал размножаться. Он разделяться на несколько комитетов и в том числе Комитет по электротехнике.

Смутное время. Комитет по автоматизации и машиностроению умирает. Комитет по электротехнике только еще рождается и Московский совнархоз перетягивает меня к себе Главным инженером управления электропромышленности, а Середа переходит в Госкомитет по электротехнике, и мы с 1964 года не встречались, и вот через 30 лет сидим и вспоминаем ХЭМЗ и Николая Ивановича Борисенко, всеобщего хэмзовского любимца.

Ну, и конечно, наш рідний Харків.Харків, Харків, де твоє обличчя,У чому твій зміст?У твоєму розкішному ЦерабкопіЄ все те, чого не треба людямІ чого немає у ЄвропіІ ніколи там не буде

…ну и далее. (Церабкоп — Центральный рабочий кооператив).

Кто автор этого стишка — неизвестно, вероятно, народное творчество.

А одно из харьковских воспоминаний изложено вместо меня Борисом Слуцким:

Трибуна

Вожди из детства моего!О каждом песню мы учили,Пока их не разоблачили,Велев не помнить ничего.Забыть мотив, забыть слова,Чтоб не болела голова.…Еще столица — Харьков. ОнЕще владычен и державен.Еще в украинской державеГенсеком правит Косиор.Он мал росточком, коренастИ над трибуной чуть заметен,Зато лобаст и волей меченИ спуску никому не даст.Иона, рядом с ним, ЯкирС лицом красавицы еврейской,С девическим лицом и резкимЖелезным вымахом руки.Петровский, бодрый старикан,Специалист по ходокам;И Балецкий, спец по расправам,Стоят налево и направо.А рядышком: седоволос,Высок и с виду — всех умнееМыкола Скрыпник, наркомпрос.Самоубьется он позднее.Позднее: годом ли, двумя,Как лес в сезон лесоповала,Наручниками загремя,С трибуны загремят в подвалы.Пройдёт ещё не скоро год,Ещё не скоро их забудем,И, ожидая новых льгот,Мы, площадь, слушаем трибуну.Низы, мы слушаем верхи,А над низами и верхамиПроходят облака, тихи,И мы следим за облаками.Какие нынче облака!Плывут, предчувствий не тревожа,И кажется совсем легкаИстории большая ноша.Как день горяч! Как светел он.Каким весна ликует маем!А мы идем в рядах колонн,Трибуну с ходу обтекаем.

Дочь Косиора Станислава Викентьевича Тамара была моя приятельница и, когда столицей Украины стал Киев, Косиор перебрался в Киев и я, вероятно, через год был у Тамары, которая жила на Левашевской улице недалеко от Крещатика вместе с отцом. И был он репрессирован в Киеве.

А в Харькове Косиор жил в особнячке сзади здания ЦК КП(б)У. В этом здании, когда Харьков был оккупирован гитлеровцами, жил с ближайшими штабистами командующий гарнизоном генерал-майор фон Браун и 13 ноября 1941 года рано утром весь особняк взлетел на воздух. Это взорвалось по радиосигналу полтонны тринитротолуола, закопанные в подвале котельной под углем.

<p>3.8. Встреча через 50 лет</p>

В разделе «Встречи через много лет» все о людях, и я решил добавить о встречах с одним из узелков электрической машины — от первой до последней прошло 50 лет!

В крупных электрических машинах переменного тока статор состоит из большого количества пластин кремнистой стали толщиной 0,5 мм в пакетах обычно по 50 мм, разделенных для охлаждения вентиляционными распорками.

Распорки из специального двутаврового проката (14х10 мм) имеют длину почти от спинки статора до почти так называемой расточки.

В машине, ведущим конструктором которой я был, распорки имели длину по чертежу 270 мм, и она была «свободной», т. е. допуска по чертежу не имела. Поступает ко мне на заключение уведомление о браке распорок — длина 267 мм, я написал «пропустить».

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги