Они растерянно смотрели то на меня, то на одежду. Фомченко покачал головой. Потом сграбастал всю кучу в охапку и отнёс в машину.
– Поехали, – сказал он.
– А этот?
– Никуда не денется. Отдаст долг, получит своё шмотьё.
Они забрались в уазик и укатили. Я вытер кровь. Вернее, размазал.
Старик дал мне рубашку, китель, галифе, сапоги и фуражку. Я надел весь комплект, кроме фуражки, и мы сели пить чай.
– Я в этом из армии пришёл, – сказал старик. – Тридцать восемь лет назад. Жаль, проигрыватель сломан.
– Жаль, – ответил я.
– У меня завтра пенсия. Куплю тебе для начала брюки. Или что лучше?
– Ничего не надо. Буду в этом ходить.
Мне было всё равно.
– Тогда отнесу в ремонт эту бандуру. Скучно без музыки.
Он кивнул на проигрыватель.
– Да, – сказал я. – Скучно без музыки.
– Ты чего такой унылый?
– Да нет. Я весёлый. Дай мне сигарету.
Старик дал мне овальную, без фильтра. Я вышел на улицу и закурил. И вдруг увидел Лару. Она неспешно подошла.
– Вот ты где, чучело.
Но в её голосе, кажется, не было враждебности.
– Да, – ответил я. – Да. Я тут. Ворон пугаю.
– Я утром ходила в загс.
– И что?
– Ничего. Пойдём.
– Пойдём? – спросил я удивлённо.
– Пойдём, – повторила она.
И мы пошли. А куда?
