Ни сил, ни желания идти в магазин не было. Даже на чувство голода наплевать. Впрочем, оказавшись в пустой стылой квартире, он снова почувствовал тоскливое желание поскорее отсюда срулить. Неважно, куда. Лишь бы к живым, доброжелательно настроенным, людям.
И действительно, как подорвался средь ночи на пожар элитного особняка, оказавшегося полным сюрпризов, так только сейчас, спустя без малого сутки, удалось приковылять домой.
Хорошо, хоть на сегодня отгул дали. И то, не факт, что не вызовут по неотложке.
Из отделения полиции Марченко поехал в «гости» к Евгению Васильевичу, прямиком в Следственное управление.
Тот, недаром что фсбшник, залез полицейскому на шею и не слезал полдня.
Евгений Васильевич внимательно ознакомился с копией рапорта и долго разговаривал с Марченко. По теме и нет. Но больше не по теме. Однако тот прекрасно понимал, что из его слов чекист лепит мозаику, картину того, что видел и знает полицейский. Ведь именно так, задавая собеседнику ничего не значащие на первый взгляд вопросы, и постепенно «сжимая вокруг него кольцо», можно выудить из человека всю нужную информацию.
Причём бедолага этого даже не поймёт.
Главное – уметь читать между строк. То есть мыслить интуитивно логически.
– Можно взглянуть на ваш телефон? – неожиданно попросил хозяин кабинета.
– Пожалуйста. – Марченко пожал плечами и протянул тому дешёвый китайский мобильник, в котором отсутствовала даже камера.
Чекист удивлённо вскинул брови.
– Смотрю, вы аскет в том, что касается современных гаджетов.
– Главное – звонит. – Отмахнулся полицейский. – И ладно.
– Он у вас единственный? – Полюбопытствовал фсбшник. – Или есть ещё?
Напускное дружелюбие хозяина кабинета диссонировало со строгостью одежды и вообще не вводило в заблуждение. Но врать не имело смысла.
– Ещё один имеется, – непринуждённо ответил Марченко.
Второй телефон, хранящий снимки с особняка, потяжелел и оттягивал карман.
Однако следующая мысль отрезвила.
Евгений Васильевич подошёл к окну и тоскливо посмотрел на продрогшую улицу.
– А как он называется, если вам нетрудно вспомнить?
Марченко ощутил, как сильно напряжён. И выдохнул, расслабляя тело.
– Самсунгом его родители нарекли.
Чекист перестал лицезреть сбегающие по стеклу капли дождя и улыбнулся неожиданно широко.
– Вижу, с чувством юмора у вас полный порядок – это главное в нашем деле. А название модели какое?
– Гелекси, – машинально ответил полицейский, занятый мыслями о том, что именно хотел сказать собеседник обобщающим словом «нашем».
Евгений Васильевич хотел было что-то сказать, но передумал и лишь кивнул головой.
– Хорошо. Я понял.
Марченко закусил нижнюю губу.
После нескольких часов непринуждённого общения с перерывами на кофе, хозяин кабинета с дежурной улыбкой объявил разговор оконченным, пожал руку Марченко и посоветовал тому оставаться на связи.
Основываясь на собственных ощущениях, Марченко предположил, что Евгений Васильевич оказался разочарован результатом «собеседования». Он вполне мог заподозрить, что полицейский темнит. Однако формального повода придраться к его словам не было…
Дома Марченко первым делом хотел вытащить из телефона sd-карту и спрятать в одноразовой копилке-поросёнке на столе,
Но передумал, решив сделать это позже.
Побросав одежду в кучу, залез под душ, обуреваемый мыслями о том, что же именно приготовить на ужин.
Ведь «приготовить» в отношении Марченко означает выбор из двух вариантов: пожарить котлеты или сварить пельмени. Или третий – сгонять в ближайшую кафешку, расположенную неподалёку. Однако сейчас уже поздно, и это заведение давно закрыто.
