- Судя по его словам, Кола катался на "копейке". - Объяснил журналист. - То ли у друга взял напрокат, то ли у знакомого.
То, что Колганов услышал в ответ, немало его удивило.
- Если это правда, то Лапин разъезжал на свой страх и риск. Потому что у него не было прав.
Колганов снова упал на кровать. Только на этот раз избавился от кед. Рукопись погибла. Марченко он подвёл. Тот, конечно, сдержал эмоции - это чувствовалось даже на расстоянии. Но всё равно на душе скребли кошки. Не зная, чем заняться, и одновременно чувствуя внутреннюю пустоту, решил вспомнить, что написал Кола. Постепенно в памяти всплывали образы и мысли автора. Немного позже - строчки. А потом и целые фрагменты. Чем дальше журналист погружался в ретроспективу, тем сильнее и чётче работала память. Она словно ждала этого момента, скрывая доселе свою мощь. Исписанные мелким убористым почерком страницы распахнулись над ним, образуя купол. А потом опустились, став шатром и наглухо изолировав от любой информации извне.
Странные вещи писал Кола, странные... Новизна свежепознанного обжигала сознание, заставляла напрягаться и нервничать.
Наш ум всегда воспринимает в штыки новое, что не вписывается в привычную, комфортную картину мира.
Кто выше, человек или ангел? Вроде как ангел. Он же ближе к Богу. Ан нет. Кто такой ангел? Небесный почтальон. Он может творить? Нет. А человек может творить, созидать? Может. Для этого ему даны руки. Человек есть творец. Должен быть творцом. Но может избрать и иной путь. Путь разрушения. Тогда он не будет Образом и Подобием Всевышнего. Дилемма, извечный выбор каждого. И пока человек поддерживает в себе искру Божию, он жив. Жив, пока карабкается наверх и смотрит на звёзды. А есть люди, в которых не искра, а целая свеча. Они могут обогреть других, нуждающихся в тепле. Но если искра погасла, человек остывает. Медленно, но неизбежно. И рано или поздно наступает момент, когда такой человек становится ледышкой. Или даже ледяной скалой. А лёд нельзя согреть. От тепла он умрёт.
Солнечные и Холодные...
Кто ты? Творец или Разрушитель, живой или мёртвый, горячий или холодный? И не говори мне, какой ты веры, ибо вера пришла за человеком.
Когда воспоминания оставили его, Колганов лежал и отсутствующим взглядом поддерживал потолок. Такой белый и скучный.
А, вспомнил! Ещё были жёлтые "Жигули" за номером 2428. А буквы...д...и ещё какие-то...не могу вспомнить...
Но ведь у Колы не было прав!
"Эврика!"
Он закричал от внезапно посетившей мысли и подбежал к компьютеру.
Отгадка тайны не приходила в голову лишь потому, что лежала на поверхности.
Нельзя сказать, что сообщение горничной о незваном госте в штатском удивило Яна Григорьевича, но он, признаться, ждал Марченко позже. Теоретически, полицейского вообще можно было не впускать на порог, но отставной дипломат решил избрать иную тактику.
Он велел проводить визитёра в гостиную.
- А, снова вы. - Вяло махнул рукой хозяин дома.
Марченко слегка поклонился.
- Да. И снова здравствуйте.
И направился к сидевшему Яну Григорьевичу.
- Выпьете? - Скорее для проформы предложил тот.
- Воды.
Пока горничная выслушивала распоряжение, Марченко вновь рассматривал охотничьи трофеи, в изобилии представленные вокруг. Внезапно в голову пришла мысль о том, что животные - лишь для отвода глаз, а на самом деле хозяин дома охотится на людей.
Вода оказалась ледяной и чуть горьковатой.
- Признаться, ждал вас, товарищ следователь.
- Звучит, как официальное признание в совершении противоправных деяний.
- Давайте не будем спешить с выводами. - Предложил Ян Григорьевич, раздражённый сарказмом гостя. - Особенно когда мало улик, а выдать желаемое за действительное очень хочется. К тому же, мы оба знаем, что вас отстранили от расследования.
Марченко вынужден был это признать.
- Да. К сожалению, это так.
Всё ты знаешь...
- А вы не догадываетесь, почему? - Осведомился Ян Григорьевич, словно на что-то намекая.
- Думаю, в силу того, что есть более компетентные, чем я, специалисты. - Предположил полицейский. - Вот им и, как говорится, флаг в руки.
Эта самоирония не могла остаться незамеченной.
- Да бросьте, Александр Дмитриевич. Вас близко не подпускают к происходящему только потому, что я на это дал соответствующие указания. Не подумайте ничего плохого. Я хороший человек. И держу вас от всего этого подальше только потому, что желаю вам добра.
- Вот как. - Хмыкнул Марченко, не ожидавший подобной откровенности. - А можно с этого места поподробнее? Я ехал сюда, чтобы снова непринуждённо побеседовать с Маржаной о её новых похождениях. Задать пару-тройку вопросов. Но и без неё разговор оказывается привлекательным и насыщенным.
