Я тоже тихо рассмеялся.
— Не переживай. Теперь у нас есть конкретная защита от любой твари. Даже от Годзиллы, думаю.
— Надеюсь, проверять не придётся.
Хугин в моём кармане дёрнулся. Его голос прозвучал в голове, как шелест ветхих страниц:
— Не стоит оставаться на одном месте долго. Скоро другие создания почуют освободившуюся территорию и придут. И пусть ты уверен в своих силах — помни, Урочище умеет удивлять…
Я кивнул, вспомнив, как те твари из Тобольского Урочища закрутили вокруг меня временной кокон, и как я заколебался из него выбираться. В словах маледикта был смысл, и как бы мне не хотелось подманить ещё монстров — не стоило делать это сразу после тяжёлого боя.
Я бросил последний взгляд на поляну, усеянную обрывками слизистой плоти. Лес вокруг затих, но в этой тишине не было покоя — только затаившееся ожидание. Деревья с их чёрными, скрюченными ветвями казались наблюдателями или… Аудиторами, которые оценивают меня.
— Ты прав, Хугин. Пошли.
Пять следующих ночей мы шли через пустоши, где даже воздух казался враждебным. Песок под ногами то превращался в зыбучие топи, то рассыпался, словно пепел. Небо над Урочищем не менялось — после заката всё те же неестественно яркие звёзды, будто кто-то проткнул полотно ночи иглами. Днём — палящее солнце без единого облачка.
А потом мы увидели его.
Храм.
Он возвышался на краю пропасти, будто выросший из самой тьмы. Стены, сложенные из чёрного камня с прожилками серебра, поглощали свет — но при этом от них исходило слабое мерцание, как от тлеющих углей.
— Охренеть… — Дед прищурился и замер.
Я не ответил. Горло внезапно пересохло.
Храм не был похож на обычные руины. Он казался живым. Башни изгибались, как рёбра какого-то колоссального зверя, а между ними тянулись мосты, сплетённые из теней. Над центральным входом висел огромный символ — три переплетённых кольца, вырезанных в камне. Они светились тусклым синим, и при взгляде на них в висках начинала пульсировать боль.
— Это… врата? — спросил я, обращаясь к Хугину.
Глаз в моей руке дрогнул.
— Да. И печать. Только пожиратель может открыть их, — Он помолчал, — Если, конечно, знает, как это сделать.
Я медленно выдохнул. В груди что-то сжалось — не страх, нет.
Жажда.
— Ну что ж… — Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как что-то внутри меня отзывается на зов храма, — Похоже, мы на месте.
Дед хрипло рассмеялся:
— Ты только посмотри на это, внук! Даже мне, старому мертвецу, не по себе! Аж мурашки по коже…
Я не ответил. Вместо этого сосредоточился на глухом гуле, который исходил от стен.
Будто где-то внутри что-то дышало.
Спустившись с барханов, мы подошли к воротам ближе. С каждым шагом я всё сильнее и сильнее ощущал, как по спине пробегают мурашки. Песок остался позади — вокруг колоссальной постройки был лишь антрацитово чёрный камень.
И он был тёплым — словно в глубине храма пылал гигантский очаг. Ворота, покрытые паутиной трещин, напоминали челюсти древнего чудовища — высокие, массивные, с выщербленными краями.
Но больше всего меня поразило то, что было вмуровано в них.
Тело.
Оно висело в центре левой створки, будто распятое. Кости, обтянутые высохшей кожей, вросли в камень, словно храм сам поглотил его когда-то давно. Одежда истлела, оставив лишь клочья, но поза говорила сама за себя — руки раскинуты в стороны, голова запрокинута, словно в последний миг этот человек кричал.
— Это… ты? — спросил я, доставая Хугина из кармана.
Глаз дрогнул в моей ладони.
— Да, — Его голос прозвучал тише обычного, — Я был тем, кто открыл врата для хозяина. Но не смог уйти, потому что… Пожертвовал собой.
Дед присвистнул, подойдя ближе:
— Значит, ты не просто артефакт. Не просто проклятье, которое использовал твой… Кем он там был? Ты — живой человек! Точнее… Был им.
— Да… Мой хозяин дал мне тело… Дал мне жизнь… Но потом… Тот, с кем вы общаетесь — лишь часть того, что осталось. Верни меня на место… Чтобы открыть врата…
Я не стал комментировать эти слова. Вместо этого активировал магическое зрение, заставив мир вспыхнуть сетью энергетических потоков.
Ворота были пронизаны заклинаниями, сплетёнными в такой сложный и быстродвижущийся узор, что даже моё восприятие едва успевало за ним. Нити магии сходились к телу Хугина, словно к замку. А в центре — пустота. Место, где должен был быть глаз.
Я перевёл взгляд на тот самый «подарок», который держал в руке. Его энергетическая структура идеально совпадала с узором врат.
И никакой ловушки…
Разумеется, я прикидывал варианты, что так удачно подвернувшийся маледикт выкинет что-то… Необычное, если я верну его на место. Но всё выглядело так, что он не сможет сделать… Что-то.
Слишком слаб — и я это видел.
Он всего лишь ключ к замочной скважине.
— Ну что ж… — Закончив анализ, я медленно поднял руку, — Давай посмотрим, что тут накопилось за три тысячи лет…
Глазница в черепе была пустой, чёрной, как бездонный колодец. Когда я вставил туда Хугина, раздался щелчок — будто что-то встало на место.
И тогда храм проснулся.
