Собеседник портового рабочего, плюгавенький чернявый мужичок, испуганно заозирался.
- Фредди, у тебя совсем крыша поехала? Они ж коммунисты. Я в газете читал, что Сталин приказал всех согнать в лагеря в Сибирь и заставляет бесплатно работать. И если кто-то против, то его скармливают медведям.
- Ага, конечно. Фигня все это. Специально придумывают, чтобы нас запугать. Ты видал, чего с ценами происходит? Господи, да я на свои гроши уже скоро пожрать купить не смогу... а мне еще Хлою кормить и детей. У тебя своих нет, а знаешь, сколько эти два обормота жрут? И че-то мне кажется, что бесплатного супа больше не будет.
- Фред, - мужичок буквально прошипел, - ты совсем рехнулся? Тебя ж замести могут за такие слова! Как его, этот, Патриотический Акт, во! И кто тогда будет твою семью кормить? Думай, о чем треплешься и где!
- Черт, - рабочий грохнул кулаком по столу. - Просто на душе наболело.
- Пошли к тебе, на кухне поболтаем.
Власть самого демократического государства на земле напряжения собственного народа пока еще не чувствовала...
- Илья Петрович, - голосок юной аспирантки, стеснительно жмущейся к двери, оторвал ученого от размышлений.
- Да.
- Просто вы говорили, что если есть вопросы, то можно подойти в свободное время...
Подняв глаза от раскиданных по огромному столу бумаг с расчетами, эскизами и чертежами, Кравченко внимательно осмотрел девушку с ног до головы, про себя отметив, что выглядит она очень даже ничего.
Стройная шатенка с правильными чертами лица и зелеными глазами, смотрела на своего недавно назначенного научного руководителя с немым восхищением.
- Так, красавица. Предлагаю обсудить твои вопросы за обедом, - Илья взглянул на часы, - хотя, пожалуй, это будет даже ужин. Идем в "Уголок", не бывала там?
Юля Темрова неуверенно покачала головой.
- Отличная забегаловка. Только не вздумай говорить слово "забегаловка" при тамошнем хозяине и по совместительству шеф-поваре, товарище Горгадзе. Он очень болезненно к таким высказываниям относится. Еще обидится.
Этот ресторанчик не был лучшим или шикарнейшим в городе, но вот уже где-то год оставался любимым местом ученого. Тем более что его зарплаты вполне хватало, чтобы питаться там каждый день. Да и кормили вкусно.
Увидев, что его подопечная что-то обдумывает, Кравченко предположил, что ту мучает денежный вопрос.
- Я угощаю, - он решил на всякий случай пояснить. И, не давая ей времени на раздумья, стремительно вышел из кабинета, на ходу натягивая пальто.
Машину Илья решил не брать - тем более, что до "Уголка" идти было не слишком далеко. К тому же ученому хотелось подышать свежим сибирским воздухом по дороге к заведению, прячущемуся в полуподвале относительно невысокого здания из красного кирпича.
Вотчина Мелитона Горгадзе выглядела... скажем, несколько хаотически. Тринадцать каменных колонн, поддерживающих крышу, были беспорядочно разбросаны по залу. Все они, облицованные мрамором и украшенные резьбой, казались изящными, но, в то же время, надежными. У полированной деревянной барной стойки необычной формы стояли тринадцать же стульев, составлявшие отличное сочетание с тринадцатью столиками, расставленными без определенного порядка.
- Порою кажется, что здесь слишком много суеверий, - улыбнулся Илья в ответ на ремарку Юлии о количестве "чертовых дюжин" в помещении. - Товарищ Горгадзе на войне, еще на финской, этих мистицизмов набрался - теперь без них никуда.
Часы над уже упомянутой стойкой, выглядящие также изящно и необычно как и все остальное в помещении, показывали шесть тридцать вечера. Как ни странно, в ресторанчике не было ни души, за исключением Ильи и Юлии. И, конечно же, самого хозяина. Мелитон Горгадзе был мужчиной кавказского вида, среднего роста и среднего телосложения, с сильными, толстыми запястьями и густой, жгуче-черной шевелюрой с проблесками седины. Ему могло быть где-то между сорока и пятьюдесятью и, как всегда, на нем был одет безупречно белый, без единого пятнышка, фартук.
Подошедший к нему поздороваться Кравченко, чья длинная нескладная фигура казалась слишком непропорциональной для этого помещения, выглядел на фоне шеф-повара совершенным юнцом. Возможно, такое впечатление складывалось из-за прически ученого, чьи волосы начинали торчать в разные стороны уже пару минут спустя после их расчесывания.
- Илья Петрович, - грузин протянул руку. - Почти неделю вас не видел.
- Работа, - Кравченко развел руками. - А сейчас ее даже больше, чем обычно.
- Война, чтоб ее, - согласно закивал Горгадзе. - А кто этот прелестный молодой цветок, озаряющий своей красотой сию скромную обитель?
Уж в чем повару отказать было нельзя, так это в умении обходится с дамами. Ходили слухи, что он подбивал клинья даже к жене полковника Антонова, отступив только после того, как получил от той ясное и четкое "нет", подкрепленное угрозой жалобы мужу.
- Юлия. Юлия Сергеевна, - краснея, представилась аспирантка.
