– Нормально это, я спрашиваю? – повторил он, и, устало вздохнув, сам же ответил: – Нормально. Нормально. Потому что, ну, по совести, с какого, сука, перепугу ей обратить на меня внимание? У меня, блять, вместо зубов советская кофеварка, – Токарь демонстративно оскалился, показывая свои коронки, – и собор во всю спину. Но все же она замечает меня и улыбается так… как будто она всю жизнь только меня и ждала.
Токарь встал из-за стола, взял стопку и бутылку водки, присел к женщине. Продолжая рассказывать, он наполнил стопку и пододвинул к официантке. Та охотно приняла и умоляюще посмотрела на бармена, не против ли он. Парень флегматично пожал плечами.
– Потом мы гуляли весь день; она повредила ногу, когда чертов каблук сломался, и я носил ее на руках. А вечером, проводив ее до дома, я уже точно знал, что, хорошо это или нет, но теперь будет все по-другому, по-новому. Как раньше, больше не будет никогда.
Официантка урвала паузу в рассказе Токаря и незамедлительно ею воспользовалась.
– За знакомство.
Чокнувшись, Токарь допил прямо из бутылки остатки водки. Громко выдохнул и осоловело уставился на женщину.
– Тебя как звать?
– Рита, – проворковала официантка. – Но ты можешь звать меня Марго.
Токарь не удосужился представиться в ответ.
– Так вот, Марго. На следующий день мы снова встретились, и снова эта улыбка, этот взгляд… Отвечаю, мужик, – он обернулся к бармену, – так смотрят только по уши влюбленные женщины. Поверь мне, братан, если бы тебе повезло оказаться на моем месте, ты бы рехнулся от счастья. Короче, меня накрыло. Накрыло, как в жизни еще не накрывало. Все, Токарь, – подумал я, – допрыгался. Теперь эта девочка либо будет с тобой, либо тебе пиздец. Я не знаю, как это объяснить. Я просто понял, что без нее вся моя оставшаяся жизнь будет похожа на тюремную баланду – такая же уродливая и безвкусная. Не то чтобы я так прям и подумал. Скорее, просто почувствовал. И я подошел к ней. Нужно было быть осторожным, следить за своей метлой, чтобы не спугнуть ее. Но я почему-то знал, что мне нечего бояться, что это судьба. Я предложил ей поехать на юг к морю, и знаете, что она сделала? Она взяла мою руку, поднесла к своим губам и поцеловала. «Поехали, сказала она, милый». Она все время называет меня так. Каждый раз, когда я слышу это «милый», у меня учащается пульс и я начинаю потеть, как шлюха в церкви.
Встав с места, Токарь начал расхаживать кривым шагом по помещению, жестикулируя пустой бутылкой в одной руке и пачкой сигарет в другой.
– «Я люблю английский рок,
Пустая бутылка из-под водки со свистом рассекла воздух и угодила в вазу с геранью. Раздался противный грохот разлетевшегося вдребезги стекла. От неожиданности официантка взвизгнула. Бармен вскочил на ноги.
– Спокойно,
Подмигнув женщине, он подошел к насупившемуся бармену и прибил ладонью деньги к столешнице.
– Дай-ка еще бутылку.
– Шел бы ты лучше отсыпаться, дружище.
– Я сейчас ее сам возьму.
Нельзя сказать, что бармен испугался и поэтому уступил наглому и дерзкому постояльцу. Парень он был не из трусливых. Роста высокого. Плечистый. Да и работенка такая, что порой приходилось ввязываться в драки: кто отказывался платить по счету, кто, перебрав лишнего, сам начинал искать повод для мордобоя. Всякое бывало. Но все же было что-то такое в лице Токаря, что заставило его не спорить в этот раз. Хочет нажраться – да и черт с ним. И потом, на деньги он явно не скупился, поэтому пускай хоть все тут разнесет в пух и прах, главное, чтобы после этого покрыл с лихвой убытки. Любой каприз, как говорится.
Забрав бутылку, Токарь тут же, не отходя от барной стойки, сделал большой глоток.
– Безумная тварь, – растирая тяжелые веки, проговорил Токарь. – Знаете, кого долбят в задницу? Блядей! Их долбят в задницу, а потом, прикола ради, бьют со всей дури по хребту и смотрят, обгадятся они или нет.
– Зачем? – удивилась женщина.
– Что за идиотизм, – не поверил бармен своим ушам.
– А че такого-то? Потому что это весело! Чего еще с такой делать? Под венец вести, что ли?
Токарь загоготал. Но, просмеявшись, его лицо сделалось серьезным и задумчивым. Он молча опустился на стул. Угрюмо уткнулся глазами в центр стола. Было видно, что в эту минуту его одолевали какие-то тяжкие раздумья. И когда бармен уже обрадовался наступившей тишине, а официантка, наоборот, расстроилась, решив, что Токарь выдохся и теперь ей точно уже ничего не перепадет, он внезапно заговорил тоном человека, принявшего очень важное решение.
– Да пошло оно все к херам! Нина может делать все, что ей захочется, ясно тебе?! – он яростно сверкнул глазами на бармена, будто тот с ним спорил или собирался это сделать. – Я поеду с ней на юг, на север, хоть в жопу глобуса, и мне плевать на вас всех!
