Хоаран задумчиво разглядывал потолок и неохотно думал о том, что из всего этого получится в итоге. Похоже, Казуя прекрасно понимал, как следует обращаться с человеком, привыкшим к боли, и как именно можно такого человека разгорячить. Просто боль - это норма, она не давала ничего, была обыденной. Трудно поймать ощущения на той грани, когда боль сплетается с удовольствием. Точнее, когда боль пропадает совсем, оставляя после себя нечто такое, что способно пробудить желание. Потому что в данном конкретном случае боль вызвать желание не могла по определению.
Казуя провёл губами по старому шраму на груди и глухо спросил:
- Сколько их у тебя, рыжий?
Шрам, на который он пялился, проходил поверх нескольких ещё более старых.
- Столько, что считать их уже не имеет смысла. - Он быстро улыбнулся. - Меня часто били.
- Или часто бил ты?
- Я беру проценты. За всё. В особо крупных размерах.
- И сколько с меня за поцелуй возьмёшь? - Казуя поймал пальцами подбородок и заставил посмотреть на него. Твёрдо сжатые и чётко очерченные губы, нижняя чуть полнее верхней. Если укусить за неё, будет много крови. Если цапнуть за язык, можно и убить. Зависит от того, насколько хорошо и ловко цапнуть…
- Надеюсь, ты думаешь не о том, как меня прикончить? - уточнил Казуя. - Проценты ты берёшь тем же? Если я тебя поцелую, каким будет твой ответный поцелуй, рыжий? С процентами, конечно. Мне интересно. Раз уж “в особо крупных размерах”.
- Ты еврей, что ли? - выразительно вскинув бровь, спросил Хоаран. - С процентами я сдачи даю, о привилегиях речь не шла, знаешь ли.
Судя по бешеному пламени, полыхнувшему в глазах Казуи, стоило ждать удара. Или нет. Может быть, дело в богатом жизненном опыте или в чём-то другом, но он всё же достаточно хладнокровен. Ну и да, он сам говорил, что у него есть сын, значит, умеет решать разные задачи не только с помощью силы и битья.
- Ладно, тебе же хуже, - нахмурившись, подытожил Казуя. - Потом не жалуйся.
- Я никогда не жалуюсь, не переживай.
- Посмотрим, рыжий, посмотрим.
Ладонь жёстко надавила на грудь Хоарана, сместилась на живот. Потом Казуя поднялся, обошёл вокруг кровати, разглядывая его, и забрался обратно, решительно вклинив одно колено между его ног, другое, уселся с удобством и провёл пальцами по внутренней поверхности бедра.
Хоаран озадаченно смотрел на него. Интересно, какого чёрта этот придурок сам-то не разделся? Или так разозлился, что не подумал об этом?
- Давай сыграем в одну игру, - предложил Казуя и уверенно положил ладонь ему на бедро.
- Полагаю, мне придётся участвовать в любом случае?
- Именно. Так вот, игра очень простая.
- Я называю число, а ты проверяешь, какая поза в Камасутре идет под этим номером? - предположил Хоаран.
- Ещё проще. - Казуя явно развеселился. - Кажется, мне понравится удивлять тебя и сбивать с толку. Похоже, на это способны немногие.
- Проще? Изнываю от любопытства… - безразлично пробормотал Хоаран и вновь уставился в потолок.
- Правила игры такие: у тебя будет ровно час. В течение этого часа ты должен молчать.
- А если не буду?
- Один звук - и в тебе окажется мой палец. Один. Второй звук - два пальца, третий - три. Четыре звука - конец игры и твой проигрыш. Проще говоря, рыжий, я тебя получу всего и так, как захочу. Кстати, с поцелуями и всем остальным. Что скажешь?
Хоаран перевёл взгляд на довольного Казую и фыркнул.
- Ты забыл про второй вариант.
- Какой?
- Морковка для меня.
- В смысле?
- В прямом. Ты перечислил условия, выгодные для тебя. А где условия, выгодные для меня? Что получу я, если выиграю в эту дурацкую игру?
- Ну… Если ты за час не издашь ни звука, я разрешу тебе поваляться в ванной и поспать в одиночестве.
- И только? - Хоаран посмотрел на Казую с разочарованием.
- Моя тюрьма - мне и определять ставки. - Казуя демонстративно показал часы на левом запястье. - Ну так как, старт?
Хоаран безразлично пожал плечами. Смысл протестовать, если сейчас именно он прицеплен к кровати, а вот у Казуи руки и ноги точно свободны.
Казуя выставил таймер и показал, что запустил отсчёт. Хоаран отмолчался, как ему и полагалось по правилам игры. Он примерно уже догадывался, что задумал полковник. Попытается прикасаться к нему так, чтобы заставить застонать, например, или засмеяться. С последним ничего не выйдет - щекотки он не боялся.
Ну вот. Казуя действительно тронул пальцами бока, но ничего не добился. Точнее, Хоаран ограничился широкой улыбкой. Тогда Казуя подался вперёд и принялся ласкать губами грудь, умело и изысканно, как недавно. Хоаран прикрыл глаза и стиснул зубы, потому что обтянутые брюками бёдра Казуи тёрлись о его бёдра. Случайно или намеренно? Тут уж эффект был вопреки желаниям самого Хоарана. Всё-таки долгое воздержание не делало тело менее бесчувственным, а совсем даже наоборот.
Грудь ныла от настойчивых ласк, а кровь в жилах будто бы взбесилась. Хотелось к чёрту порвать цепи, сцапать Казую и погасить проклятый огонь в нём. Получил бы то, за что боролся.
