Усиленные полицейские предосторожности на улице Перголезе порадовали заключенного. Многочисленные группы агентов запрудили всю улицу. Что касается виллы Дюпон, то она была просто-напросто закрыта для движения.
– Осадное положение, – усмехнулся Люпен. – Вебер, раздай от моего имени по луидору каждому из этих бедняг, которых ты потревожил без надобности. Все-таки здорово вы перетрусили! Еще немного, и ты надел бы мне наручники.
– Мне недоставало лишь твоего желания, – ответил господин Вебер.
– Так давай, старина. Надо же уравнять счет между нами! Подумай, у тебя сегодня всего лишь три сотни людей!
Со скованными руками Люпен вышел из экипажа у крыльца, и его тотчас доставили в комнату, где находился господин Формери. Полицейские ушли. Остался только господин Вебер.
– Прошу прощения, господин следователь, – сказал Люпен, – возможно, я опоздал на две-три минуты. Будьте уверены, в следующий раз я постараюсь…
Господин Формери был мертвенно-бледен. Его сотрясала нервная дрожь.
– Сударь, госпожа Формери… – заикаясь, начал он, но, задохнувшись, вынужден был умолкнуть, у него перехватило горло.
– Как она поживает, славная госпожа Формери? – с интересом осведомился Люпен. – Я имел удовольствие танцевать с ней минувшей зимой на балу в ратуше, и это воспоминание…
– Сударь, – снова заговорил следователь, – сударь, вчера вечером госпоже Формери позвонила ее мать, попросив срочно приехать. Госпожа Формери тотчас ушла, к несчастью, без меня, поскольку я как раз изучал ваше дело.
– Вы изучали мое дело? Какая глупость, – заметил Люпен.
– Так вот, в полночь, – продолжал следователь, – не дождавшись возвращения госпожи Формери, я забеспокоился и поспешил к ее матери. Госпожи Формери там не оказалось. Ее мать ей не звонила. Все это было гнуснейшей западней. В настоящее время госпожа Формери все еще не вернулась.
– Ах! – с возмущением произнес Люпен.
И, поразмыслив, добавил:
– Насколько я помню, госпожа Формери очень красива, не так ли?
Следователь, казалось, не понял. Он подошел к Люпену и встревоженным голосом несколько театрально продолжал:
– Сударь, сегодня утром меня предупредили письмом, что мою жену мне вернут сразу же, как только будет обнаружен господин Стейнвег. Вот это письмо. На нем подпись – Люпен. Оно от вас?
Люпен взглянул на письмо и с важным видом заявил:
– Оно от меня.
– Это значит, что вы принуждением хотите добиться от меня руководства поисками господина Стейнвега.
– Я этого требую.
– И сразу после моя жена будет свободна?
– Она будет свободна.
– Даже в том случае, если поиски окажутся бесплодными?
– Такое недопустимо.
– А если я откажусь? – воскликнул господин Формери в неожиданном приступе возмущения.
Люпен прошептал:
– Отказ мог бы иметь серьезные последствия… Госпожа Формери красива…
– Ладно. Ищите… вы хозяин, – проскрежетал господин Формери.
И господин Формери скрестил руки, как человек, который умеет при случае смириться перед превосходящей силой событий.
Господин Вебер не проронил ни слова, но в ярости кусал свои усы, и чувствовалось, какой гнев он испытывает, вновь уступая капризам этого врага, побежденного, но по-прежнему победоносного.
– Поднимемся, – сказал Люпен.
Они поднялись.
– Откройте дверь этой комнаты.
Ее открыли.
– Пускай с меня снимут наручники.
С минуту господин Формери и господин Вебер колебались, обмениваясь вопросительными взглядами.
– Пускай снимут с меня наручники, – повторил Люпен.
– Я за все отвечаю, – заверил помощник начальника полиции.
И, подав знак сопровождавшим его восьмерым солдатам, добавил:
– Оружие к бою! По первой команде – огонь!
Солдаты достали свои револьверы.
– Сложить оружие, – приказал Люпен, – и руки в карманы.
Заметив сомнение полицейских, он решительно заявил:
– Клянусь честью, я здесь для того, чтобы спасти жизнь агонизирующего человека, и не собираюсь сбегать.
– Честь Люпена… – пробормотал один из полицейских.
Резкий удар по ноге заставил его взвыть от боли. Все полицейские, содрогаясь от ненависти, рванули вперед.
– Ни с места! – крикнул господин Вебер, встав между ними. – Начинай, Люпен… Даю тебе один час… Если через час…
– Никаких условий, – возразил неуступчивый Люпен.
– Э-э! Делай по-своему, скотина! – в отчаянии буркнул помощник начальника полиции.
И, отступив, увлек за собой своих людей.
– Прекрасно, – сказал Люпен. – Теперь можно спокойно работать.
Усевшись в удобное кресло, он попросил сигарету, закурил ее и стал пускать в потолок кольца дыма, в то время как остальные ждали, не пытаясь скрыть своего любопытства.
Через какое-то время Люпен произнес:
– Вебер, вели отодвинуть кровать.
Кровать отодвинули.
– Пусть уберут все занавеси алькова.
Занавеси убрали.
Наступило долгое молчание.
Это было похоже на один из тех гипнотических экспериментов, при которых присутствуют с иронией, смешанной с тревогой и неясной боязнью таинственных вещей, которые могут случиться. Быть может, доведется увидеть возникшего из пространства умирающего, вызванного неумолимыми заклинаниями мага. Быть может, доведется увидеть…
– Как, уже! – воскликнул господин Формери.
