Если бы я был прав, полковник Карлос Листер не остался бы со своими людьми в тот момент, когда понял, что его игра окончена. У него было радио, так что он должен знать. К этому времени португальские колониальные войска окружили его людей. Железная дорога позволит легко добраться до места, где они сражались с арабами. Листер ушел бы, как только увидел войска, если бы не сбежал раньше, когда узнал, что я сбегу, чтобы все предать гласности.
Вопрос только в том, сбежит ли он сам, на джипе или командном автомобиле, или даже на вертолете, если он его где-то спрятал, что меня не удивило бы. Или он возьмет с собой группу своих людей? Теперь, когда Курц был мертв, я не верил, что он был с кем-то еще. Убегать от своих гораздо опаснее для группы, чем для человека в одиночку. Никогда не знаешь, вдруг те доверенные люди, которых ты привел с собой в пыл битвы, вдруг сочтут тебя трусом, когда ты убегаешь.
Нет, полковник Листер сам был солдатом и улизнул бы, только если бы смог. Он был верен только себе и своему будущему работодателю, который нуждался в нем и мог его использовать. Особенно, если он приготовил путь к отступлению, план побега на всякий случай, что, безусловно, было.
План побега и средства: деньги, заработок, важные бумаги, которые можно продать или использовать для шантажа. У него должно быть какое-то сокровище, и где же, как не здесь, в этой деревне, наверное, на попечении его жены. Вот почему я был здесь. Если бы Листер не вернулся сюда, я бы встретил его где-нибудь еще в какой-то момент, но я ожидал, что он придет сюда, и теперь стервятники сказали мне, что в деревне есть кто-то живой.
Я осторожно ходил между избами, прислушиваясь к малейшему звуку: ломающейся ветке, скрипу двери или стены, взводу курка ружья или пистолета, звуку вынимаемого из ножен ножа... Я ничего не слышал, кроме нескольких выстрелов вдалеке. Это должны были быть наемники, которых сейчас поймали португальские войска. Впрочем наемники недолго сражаются, если битва проиграна. Они исчезают, как исчезли в этой деревне.
Я слышал стрельбу вдалеке и рев самолетов далеко и близко. Самолеты, летевшие высоко над деревней, и самолеты, летевшие на юг, за границу. Это должны были быть южноафриканцы, которые теперь, как я надеялся, не попали ни в одну цель. Но у меня была цель.
Я добрался до хижины Листера и увидел Дамбуламанзи. Высокий зулус лежал в пыли в штаб-квартире Листера. Он был мертв, ранен в голову. Мне не нужно было подходить ближе. Его мертвая рука сжимала копьё. Он погиб, сражаясь с кем-то, и ассегай в его руке напомнил мне о моменте, когда он отрубил голову Дейдре Кэбот. Мне не было жаль видеть этого мертвого зулуса в пыли.
Я посмотрел на его тело, когда услышал тихое пение. Глубокое меланхоличное пение. Оно исходило из хижины Листера. Я осторожно вошел, согнувшись, но держа автомат перед собой обеими руками. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел их.
Это была большая хижина, разделенная на две части свисающими шкурами. В одной комнате был пустой соломенный матрас, в другой — письменный стол и несколько стульев. Зулусская женщина, Шибена, сидела на одном из стульев. Ее шелковый халат был почти сорван с ее тела и весь в крови. В ее густых африканских волосах тоже была кровь. Медленно, словно раненая, она раскачивалась взад-вперед. Песня вырвалась из ее горла.
Полковник Карлос Листер лежал над своим столом. Его голова свисала с одного конца, ноги в сапогах — с другого. Он был мертв. У него перерезано горло. У него было еще две раны на теле, как если бы он был заколот до того, как ему перерезали горло, чтобы закончить работу.
Я подошел ближе. — Шибена?
Медленно покачиваясь взад-вперед, она продолжала петь, ее глаза отвернулись, чтобы показать белизну.
— Шибена? Что случилось?'
Ее тело сделало плавное движение, пока она качалась. Под распущенными волосами ее овал лица был меньше, чем я себе представлял, слишком маленьким для ее широкого носа. Она была почти голая, ее платье лишь болталось на нитке вокруг ее бедер. Ее плечи были широкими и мягкими, а груди полны темно-розовых сосков. У нее не было жира на мускулистых бедрах и стройных боках, живот был почти плоским. Женщина. Что-то шевельнулось во мне.
"Я должна была сделать это." — сказала она вдруг по-английски, чистый английский без акцента, который удивил Индулу.
— Ты убила его? Листера?
— Он пришел сюда, когда убежал из боя. Ее белые глаза расширились и уставились на меня. «Он бежал от своего народа. Он пришел за мной, за своими деньгами и документами. У него должны быть деньги и документы. Он сказал, что я тоже должна быть у него. Я должна была пойти с ним.
Она разрезала унылый воздух каюты свирепым жестом руки, снова уничтожив полковника Карлоса Листера, возможно, снова убив. Стирая его из своей нужды, своей любви, своей постели и своей жизни. И убив его.
