Откинувшись на спинку кресла, брюнет смотрел на нее, не сводя глаз, и она направилась прямиком к нему.
– Красавица, говорят, ты приносишь мужчинам удачу? – спросил он Полину так, будто они не были знакомы. – Может, постоишь и у моего стола? А то я весь вечер в проигрыше.
– Мужчинам я приношу любовь, – улыбнулась она, а он так посмотрел на нее, что она почувствовала себя голой и даже провела рукой по платью, чтобы убедиться, что это не так.
Когда Полина думала или говорила о нем, она всегда называла его «он», хотя знала его имя и оно нравилось ей. И все же это «он», даже «Он» – с большой буквы, всегда выделяло его среди других мужчин. Увидев его семь лет назад, она сразу поняла, что он – это Он, тот единственный, которого каждая женщина ждет в своей жизни. Он был опасным мужчиной, игроком по жизни, пускающимся во все тяжкие только ради азарта. Он любил все острое: острые ощущения, острую еду, острые ножи, острые шутки и женщин с острыми каблуками, он был удачлив в бизнесе, любви, в игре, в дружбе и любил проверять свою удачливость, заигрывая со своей судьбой в казино. Полина приходила сюда ради него вот уже семь лет. Что и говорить, она умела ждать.
– Знаешь, как появилась эта игра? – спросил он, проигрывая очередную партию.
Она опустилась в кресло рядом с ним, и он с удовольствием оглядел ее округлые бедра, подчеркнутые обтягивающим платьем. А Полина почувствовала, как по ее спине рассыпались мурашки, а внизу живота сладко заныло, будто он погладил ее не взглядом, а рукой. Ощущения были такими сильными, что она могла провести так всю жизнь – сидя перед ним в кресле и наслаждаясь, как он ласкает ее взглядом, разглядывая каждый изгиб ее тела.
– И как? – приготовилась она слушать.
– Итальянец Феликс Фальгуере создал ее на основе этрусского ритуала. Этот ритуал состоял в том, что с помощью девятигранных костей решал судьбу девственниц. Если девушке выпадало 8 или 9, она становилась жрицей, если 7 или 6, то ей запрещали принимать участие в религиозных обрядах, а если меньше 6 – то бедняжку бросали в море.
Он пристально посмотрел Полине в глаза, и она с трудом выдержала его взгляд. У нее закружилась голова, а во рту пересохло, и она удивилась, как не грохнулась в обморок.
– Я уже не девственница, – сказала она, взяв себя в руки, и невинно захлопала ресницами.
– Правда? – делано удивился он. – А я-то думал…
Крупье раздал карты, и брюнет, раскрыв их, чертыхнулся – он опять проиграл.
– Что ж, раз ты не девственница, плюнем на пунто-банко и пойдем играть в рулетку.
Вскочив, он потащил ее за руку, и она едва поспевала за его широкими шагами. Они направились в VIP-зал, куда пускали только членов клуба, поэтому публики в нем было меньше, только богатые и влиятельные мужчины со своими спутницами, иностранцы и политики, которые хотели оставаться инкогнито. Здесь не было охотниц за богатыми мужчинами, которые бродили по другим залам, хищно поглядывая на всех, не было бедных, которые принесли в казино последние сбережения в надежде разбогатеть. Обстановка была более свободная и расслабленная. Игроки столпились у рулетки, где принимала ставки девушка-крупье, высокая, плечистая и с короткой стрижкой, издали делавшей ее неотличимой от парня.
Полина со спутником подошли к бару, и он разлил коньяк, перед этим оценив этикетку. Янтарная жидкость плескалась в бокале и пахла древесной корой и хорошим табаком. Они сомкнули бокалы, посмотрев друг другу в глаза, и Полина поняла, что сегодня наконец-то они уйдут вместе. Коньяк был дорогой, стойким вкусом восточных специй, и она оценила его хороший выбор. Да, этот мужчина был хорош во всем.
– Мне кажется, что все женщины похожи на алкогольные напитки, – задумчиво сказал он, нежно поправив Полине сползшую на плечо бретельку платья.
«Боже, какие у него нежные руки», – подумала она и выпила залпом. Он удивленно вздернул бровь, но тут же подлил ей еще, а она не успела прикрыть бокал ладонью.
– На напитки? – переспросила она, пританцовывая под музыку.
– Да. Есть женщины, похожие на очень дорогое коллекционное вино, у которого этикетка дороже содержимого.
Улыбнувшись, она оглянулась на посетительниц казино.
Он засмеялся:
– Да-да, таких тут немало.
– Ну, продолжай. – Полина оперлась о стену, приготовившись слушать его забавную теорию.
Он бесцеремонно оглядел ее, а потом приблизился, пристально посмотрев в глаза, и Полина почувствовала себя бабочкой, которую пришпилили булавкой.
– Есть женщины, которые напоминают мне шампанское – они игривые, легкие, но утром после них болит голова.
Откинув голову, Полина расхохоталась: – Так-так, интересно.
– Есть женщины – как коктейли. В них много чего намешано, и их приятно попробовать, так сказать, для разнообразия. Но они на один раз. Есть женщины-пиво, с ними хорошо дома перед телевизором. Есть женщины-водка, свои в доску, простые, понятные, бесхитростные.
– О, какой ты циник, – смеялась она, поглаживая бокал. – Интересно услышать о себе.
– Не боишься? – Он вдруг стал серьезным и смотрел прямо, без улыбки, будто хотел сказать что-то важное.
