В стихотворениях нашего дивизионного поэта отразилась боевая поступь нашей дивизии, ее успехи, переживания и думы простых советских людей, одетых волею войны в солдатские шинели. И солдатская дружба, не знающая национальных барьеров. Армия была сильна нерушимой дружбой народов, общая беда делала ее еще крепче.
Трогательные стихи посвящает поэт воину-узбеку.
Всем солдатам дивизии были понятны и дороги частушки, написанные Александром Каменским. Это жизненные зарисовки, сохранившие нам имена смелых и отважных однополчан.
Стихотворения Александра Каменского написаны в боевой обстановке, на коротком привале, где не было ни времени, ни условий поработать над строкой, сделать ее более выразительной и совершенной. Но нам они дороги именно тем, что рождены в окопе, в грозное военное время.
Александр Каменский посвящал свои стихотворения и тем, кто ковал нашу победу в цехах заводов, на колхозных полях. В стихотворениях «Подруга», «Письмо к матери» он воспевал женский труд, любовь материнскую. Он писал:
Нам дороги стихотворения нашего однополчанина, Александра Владимировича Каменского. Именно поэтому этот сборник начинается стихотворением А. Каменского «Тропою памяти».
56 лет моей семейной жизни прошли с моей женой Аней, Анной Исааковной. Это были счастливые годы. А ведь все начиналось 76 лет назад, когда она вошла в наш класс – во второй класс 5-й средней школы г. Минска.
Она мне и тогда, в школе, нравилась – и внешностью, и своим поведением, и отношением к нам, своим соученикам, к учебе – она была отличницей, комсоргом школы.
Так мы учились в одном классе 8 лет, в 1940 г. закончили школу. Почти все мы поступили в высшие учебные заведения: Аня – в БГУ на истфак, двое – на юрфак, я и еще трое наших ребят – в политехнический институт, три девушки – в медицинский институт.
Но мне долго учиться не пришлось – в октябре 1940 г. меня призвали в армию. Из моих школьных друзей в одну часть со мной попал только один – Григорий Флейшер. До начала войны мы имели сведения о наших школьных друзьях, а когда началась война… Первое время даже не знали, где наши родители, остались ли они в оккупированном Минске или успели эвакуироваться. Лишь поздней осенью 1941 г. я узнал, что мои родители находятся в Томске, отец и мать работают на дрожжевом заводе, а сестра пропала без вести.
