— Есть еще кое-что, о чем я хочу, чтобы ты знал, — вздохнул Лимо, когда я впечатлился уже по-настоящему. — Ты, наверное, обратил внимание, с каким упорством и старательностью в тэрнии работают службы по борьбе с преступностью. Как и на тот факт, что, несмотря ни на что, преступность в стране до сих пор под корень не изведена.
Я усмехнулся.
— Мне кажется, ее в принципе невозможно искоренить. Какое бы замечательное ни было государство, в нем непременно найдутся те, кто не согласен с мнением большинства. Те, кто захочет плюнуть на чистый тротуар. Кто считает себя обделенным или обиженным. Те, кто, не ударив палец о палец, завидуют тому, что другие живут лучше… Люди — такие люди. И я не знаю стран, где среди населения совсем не рождались бы личности с преступными наклонностями.
— Ты прав, — улыбнулся Лимо. — Мы по природе своей разрушители. Да, некоторые готовы строить, но всегда и везде найдутся те, кто захочет построенное сломать. Правда, большинство людей от разрушительного поведения удерживает страх наказания и понимание его неотвратимости. Но есть те, кому наплевать. Те, кто протестует только ради протеста. А также те, кто с рождения был малость ущербен на голову, поэтому не умеет строить, а способен только ломать. И вот от них человечество вряд ли когда-нибудь избавится. Что бы мы ни делали и как бы ни старались, такие люди все равно будут рождаться. До тех пор, пока мы не возьмем рождаемость под жесткий контроль и не начнем играть с генами, как ученые в твоем мире. Но это, как ты понимаешь, не совсем тот путь, к которому мы хотели бы прийти.
Я хмуро кивнул.
Уж это точно.
Люди в пробирках… а вскоре после это клоны, деградация общества и все то, о чем так много пишут в фантастических книжках.
— Так вот, в тэрнии тоже немало людей, кто не желает мириться с существующим порядком, — добавил Лимо. — И это совершенно естественно. Разумеется, ТСБ, службы общественного и магического порядка даром свой хлеб не едят. Преступники регулярно ловятся, банды накрываются… однако преступность как явление по-прежнему существует.
— Она не просто существует, но и вполне неплохо себя чувствует, — хмыкнул я, невольно подумав о Кри и его делишках.
— Вот именно. Как думаешь, если у тэрнэ под рукой есть так много хороших магов, то смог бы он при желании вычистить нижний Таэрин и не оставить от обитающих там личностей мокрого места?
Я остро взглянул на мертвого мага.
— Раньше я думал, что лишь с большими усилиями. А теперь точно уверен, что да. Смог бы. Причем не так уж сложно это было бы сделать, если, конечно, не считаться с потерями.
Лимо наклонил голову и внимательно на меня посмотрел.
— Тогда почему он до сих пор этого не сделал?
— Потому что…
И вот тут я осекся, прекрасно понимая, что однозначного ответа на этот вопрос не получу.
Когда-то, кстати, я на эту тему тоже размышлял и решил для себя, что в нижнем Таэрине проживает слишком много народа, чтобы вот так взять и одним махом уничтожить несколько дэквионов человек, большинство из которых, в общем-то, существованию тэрнии особенно не мешают. Причем это были бы и мужчины, и женщины, и дети, и старики… Страна утонула бы в крови, если бы тэрнэ однажды отдал такой приказ. Да и репутация первого рода после такого деяния стремительно рухнула бы в преисподнюю.
Понятно, что на репутацию первому роду не наплевать, но при этом не настолько, чтобы прекратить делать то, что они считают нужным.
Однако сейчас мне показалось, что истинная причина такого бездействия могла быть совсем в другом.
Лимо только что сказал, что люди по природе своей преимущественно разрушители. И нет такой техники или магии, чтобы радикально это исправить. Ни один модуль не сможет сделать из подлеца праведника, а из убийцы — святошу. Просто потому, что нейростимуляция воздействует лишь на те зоны, которые у нас уже есть. Модули не закладывают в нас ничего принципиально нового. И никто, кроме института семьи, родителей, воспитателей и учителей на это не способен. Поэтому если человек родился от природы с неспособностью сочувствовать и сострадать, то этому его уже не научишь. А риск того, что однажды он пойдет по кривой дорожке, возрастет в разы.
Однако если уж бороться с преступностью до упора, то получается, что всех людей с подобными дефектами надо пустить под нож? Причем поголовно и желательно еще до того, как они нагрешат?
Но вот тогда возникает сакраментальный вопрос: а судьи кто?
Кто возьмет на себя труд отличить будущего рецидивиста от того, кто еще может исправиться? Не все же люди с проблемами восприятия и сниженной способностью к состраданию становятся убийцами и маньяками.
Так кто сможет их отличить одного от другого? Кто даст гарантию, что вон тот ребенок через десять лет станет маньяком-педофилом, а вон тот, напротив, пойдет верой и правдой служить в ТСБ?
Где граница того, что можно и нельзя? Где граница между нами? И в нас?
Не зря же говорят, что пути господни неисповедимы. Бывает, заядлые грешники, раскаявшись и пройдя тяжелый путь к исправлению, все-таки выходят к свету. А бывает и наоборот. Причем не так уж редко.
