Я скептически поджал губы, но все же удержался от вопроса: а может, не надо было ситуацию доводить до такой остроты? Впрочем, у тана могли быть свои резоны. Он, как и сказал лэн Даорн, мог со мной просто играть, проверять мою реакцию… да мало ли какие у него могли быть причины?
Факт в том, что сейчас у меня появилась возможность слегка расширить свои знания о роде Расхэ. Дело оставалось за малым — выяснить, что тан потребует с меня за информацию.
— Ничего, — понимающе усмехнулся Альнбар Расхэ, когда я осторожно высказал свои сомнения. — Как я уже сказал — с моей стороны это жест доброй воли. Шаг, если хочешь, к примирению. Взамен я ничего не требую. Но буду признателен, если ты расскажешь мне свою историю.
Ах вон оно что…
Я, недолго поразмыслив, кивнул.
Любопытство тана было вполне понятным. А его просьба… не ультиматум, заметьте, не магический договор, а всего лишь вежливая просьба… априори не требовала от меня раскрывать все свои секреты. Так что рассказать о себе я мог. В данной ситуации это было бы логично и оправдано. Однако раз рамок мне никто не выставил, то в моем праве было рассказать только то, о чем я хотел рассказать, и умолчать о том, чем я категорически не хотел ни с кем делиться.
— Значит, договорились, — с удовлетворением произнес тан Расхэ. — Время у тебя ограничено, поэтому тебе и начинать. Думаю, это будет справедливо. Так о чем ты хотел меня спросить?
— Как вы, будучи мертвым, так точно определяете время? — не стал ломаться я и первым же делом задал вопрос, который так и не рискнул когда-то задать Дарусу Лимо.
— Это несложно, если знать законы сопряжения времени, — ничуть не удивился тан. — А точнее, ощущать разницу между временем в реальном мире и тем временем, которое идет во сне. В мире мертвых, как ты правильно сказал, времени, можно сказать, нет. Точнее, прошлое, настоящее и будущее свернуты в одну точку, и для мертвых душ пребывание в нем максимально близко к состоянию стазиса. Однако сны — совсем другое дело. Общий сон, в котором присутствует хоть один живой человек, подчиняется другим законам. Поэтому в таком сне время может соответствовать реальному, а также идти быстрее или медленнее него в зависимости от того, кто именно создал сон и насколько хорошо он владеет магией времени. Конкретно у нашего рода магия этого направления развита слабо, поэтому у меня нет возможности сделать сопряжение по времени с миром живых один к одному. В моем сне время замедлено, причем довольно сильно, с разницей один к двадцати. У сильных магов эта разница может быть намного меньше. А вот сильнейшие способны сводить ее практически к нулю. А при желании, напротив, увеличить во столько раз, во сколько им нужно.
Я мысленно присвистнул.
Ого.
Вот почему Лимо так спокойно относится к моим долгим отлучкам. Вопрос в том, насколько он хорош в магии этого направления. Я как-то этим раньше не интересовался. Но если считать, что в памяти людей он остался как один из самых известных сопряженных магов в истории Норлаэна, думаю, можно с уверенностью сказать, что таких проблем, как у тана Расхэ, у него нет.
— Понял, — кивнул я, благодаря за развернутый ответ. — Тогда еще вопрос: мертвые способны влиять на живых? И если да, то в какой степени.
Альнбар Расхэ едва заметно улыбнулся.
— Прямое влияние на реальный мир для нас исключено, то есть у нас нет возможности каким-то образом повлиять на события в вашем мире. А вот что касается людей… здесь уже возможны варианты. Нет, когда вы находитесь в реальном мире, то вот так взять и что-то с вами сделать мертвые неспособны. Однако сны — совсем другое дело. Вот ты сейчас находишься передо мной, и пусть твое тело для меня недоступно, но на твой дух я воздействовать все-таки могу.
— Прямо или косвенно?
— И так, и так. Скажем, если бы ты оказался чуть менее осторожен и вошел в мой сон полностью, то воздействие было бы прямым. К примеру, я уронил бы тебе на голову шкаф или же потолок обрушил, если бы захотел. Но ты находишься на границе наших с тобой снов. Поэтому прямое влияние на тебя в данный момент исключено. Однако я могу тебе помочь — скажем, дав дельный совет. Или же навредить. К примеру, если мой совет оказался бы вредным и из-за него ты бы потом грубо ошибся или погиб.
Я снова кивнул.
Принцип был более чем понятен.
— А лгать после смерти духи способны?
— Да, — чуть шире улыбнулся тан. — Это не запрещено.
Я скептически на него посмотрел.
Если так, то грош цена его откровениям.
— Но у всего есть обратная сторона, — после театральной паузы добавил Расхэ. — Для мертвых ложь, злоба, зависть, ненависть, мстительность и вообще любой негатив — это прямой путь застрять в этом месте навечно. У духов, если ты не знал, существует нечто вроде рейтинга, который зависит от нашей внутренней чистоты — чистоты помыслов, действий… как по отношению к таким же, как мы, так и по отношению к живым. В том числе к своим собственным потомкам.
Я вопросительно приподнял брови.
Надо же, как интересно. А Лимо мне этого не говорил.
