Сначала Кирюху пришлось раскручивать, задавать наводящие вопросы и ободрять. Он смущался, пытался как-то отнекаться и спрятаться в свою раковину. Но хрен там! Что-то, а активно слушать, когда надо, я умею. И наш гениальный гитарист “растаял”. Расслабился, перестал нервно оглядываться и спотыкаться на каждом слове.
При Союзе семья Кирюхи была богатой. Папахен занимал какую-то важную административную должность, мама была настоящей светской львицей советского разлива. Ну а он сам и его старший брат жили-не тужили, можно сказать. Старший брат был комсомолец-отличник-спортсмен. Ладно, не отличник. Просто увлекался боксом, даже где-то там побеждал. Отец им гордился. А он, Кирюха, особой одаренностью не вышел, в детстве много болел, учился хорошо, конечно, но всегда был в тени своего брательника. В восемьдесят пятом мама родила близняшек. А в восемьдесят седьмом все пошло по бороде. Отца поймали за руку, вытурили с работы, хорошо хоть не посадили. Из роскошной исполкомовской квартиры их выселили, и привыкшее к неге и роскоши семейство оказалось в замухрыжечном бараке. Отец принялся как-то крутиться, кооператив какой-то устраивать, все даже снова начало как-то налаживаться, но ненадолго. В девяностом его убили. А через неделю и брательника тоже. Мама от такого поворота событий слегка двинулась рассудком и загремела в психушку. Так что заканчивать школу Кирюхе пришлось ну в очень экстремальных условиях - тащить близняшек в садик, мчать на уроки, потом он подрабатывал, в основном, решая контрольные и сочиняя за других доклады и рефераты, потом… В общем, та еще веселуха. Но свою золотую медаль он получил. И поступил потом на юрфак. Хотел в милицейское, но туда его по физухе не приняли, так что он решил обходным путем пойти. Зацепило его в тот момент, что убийство отца и брата никто как будто и не собирался расследовать.
Маму выпустили, но стало только хуже. К близнецам добавилась еще одна забота. Нет, мама не стала беспробудно пить или что-то такое. Она просто сидела неподвижно и смотрела в никуда большую часть времени. И даже кормить ее периодически приходилось насильно.
- Кассету “Ангелов” я тогда в раздевалке нашел, - рассказывал Кирюха. Теперь он уже говорил спокойно, обыденно. Как будто весь этот трэш, который с ним творился, был нормой жизни. “А он сейчас и есть норма, - холодно отметил мой внутренний голос. - Любого прохожего расспроси, он тебе еще и не такого расскажет. Эпоха перемен, мать ее…” - Сначала хотел вернуть, но… Помнишь же? Вы тогда кассету записали на магнитофон. Сейчас понимаю, что с ужасным звуком. Я хотел отдать, правда. Но что-то меня дернуло, я сунул ее в карман и… Я слушал ваши песни дома в наушниках, когда все спали. Они были такие… другие. Я закрутил ее, наверное, до дыр. Слова все выучил, подобрал аккорды… Я думал, что надо продать гитару, но рука не поднималась. Гитару мне еще отец подарил, “трембиты” всегда было трудно достать, и я бы много за нее выручил. Но когда папа… В общем, когда маму перекрыло после того, как… ну… отец и брат… Она была не в себе, все ломала. Я гитару завернул в покрывало и спрятал в диван. Спас, можно сказать. Три раза почти продал, покупатель один меня до сих пор осаждает.
Кирюха вздохнул.
- Теперь уже не продам точно, - сказал он. - Знаешь, Велиал, я на музыке “Ангелов”, можно сказать, вывез тогда. А то бы в психушку следом за матерью залетел, а Алка и Жанка в детдом бы попали. Так что когда вы меня позвали… Уф…
- Судьба, значит, - я похлопал его по плечу. - Все сложилось к одному. Тебе были нужны “Ангелы”, а “Ангелам” был нужен ты.
- Честно говоря, я до сих пор поверить иногда не могу, что так случилось, - сказал Кирилл. - Просыпаюсь в ужасе, что мне все приснилось, что я себе нафантазировал… все. Поездку в Питер, рок-клуб, “Фазенду”. Вообще все. Блин, ты бы видел, какие песни я сначала писал, ужас! Ну, еще в школе. Когда слушал кассету и представлял, что я тоже играю в группе! Я недавно старую тетрадь нашел, мне даже стыдно стало! Мечтал, что когда-нибудь наберусь смелости, подойду к Астароту, покажу ему свое творчество. А он вдруг возьмет и согласится…
- Не такая уж и нереальная оказалась мечта, - усмехнулся я.
- Тогда была нереальная, - серьезно ответил Кирилл. - Астарот бы меня не взял. Я вообще не понимаю, как получилось, что вы меня позвали.
- Честно говоря, мы и понятия не имели, что у тебя такие проблемы, - сказал я. Наугад. Школьных лет Вовы-Велиала я не помнил, так что рисковал попасть пальцем в небо. Вдруг Кирюха рассказывает общеизвестную историю, которую разве что на школьном собрании не разбирали. Но… угадал.
- Я не хотел, чтобы кто-то знал, - сказал он. - Поэтому и учился последний год как сумасшедший. И лицо кирпичом делал. А по вечерам слушал “Ангелов” и песни писал.
- Слушай, а как ты сейчас? - спохватился я. - Получается, что у тебя дома мама и сестренки, а ты на репетициях пропадаешь. И ни разу не опоздал!
