— Помню! — Без улыбки (чтобы не дать отцу повода обвинить меня в несерьезности) кивнул я, попрощались, и глава семьи (номинальный) покинул дом.
— А мне «Другие» понравились намного больше «Звездных врат»! — Поделилась мнением мама.
— Спасибо! — Улыбнулся я, — Но увы, в прокат он еще не вышел, поэтому пока без наград!
Мама улыбнулась и спросила:
— А ты так уверен в наградах?
— Ну, как минимум награды от СССР будут — фильм получился реально качественным, так что согласившиеся сняться в нем советские актеры нисколько не потеряли лица, поэтому как минимум какая-нибудь «висюлька» от их Минкульта мне точно перепадет!
— А когда ты будешь снимать Елену Николаевну? Она никогда не спросит сама, но у Рюды таких проблем нет! — Весело улыбнулась.
— А вы теперь подруги?
— Мы дружим со всей семьей Онадэра! — Заверила мама.
— Вчера сценарий как раз дописал, — Ответил я на ее вопрос, — Сегодня после Токио (Нанако уже звонила, у нас сегодня «Kyoto Animation» и выбор стиля для «Махоутокоро») к ней (когда она выписалась, мы сняли ей «двушечку» с хорошим видом на реку) заеду, поговорю и оставлю почитать. У меня небольшая проблема — не знаю, какого актера-старика взять, может она и подскажет.
— Я верю, что у вас получится отличный фильм!
— Спасибо за поддержку, постараюсь не подвести! — Поблагодарил я маму и пошел открывать дверь, как всегда испытывая душевный подъем в преддверии встречи с лучшей девочкой.
***
Два дня пролетели незаметно, оставив, впрочем, весьма приятные впечатления. «Махоутокоро» получился реально графонистым, плавным и стильным — для «Kyoto Animation» это — большая возможность громко заявить о себе на всю индустрию, поэтому там все работают по двадцать часов в день, а самых выносливых «фрилансеров» Хатто Ёко — основательница студии, представительная дама средних лет — тут же забирает в штат своей студии — деньги на это у нее теперь есть, как и сказочные перспективы в виде талантливого мальчика, который почему-то любит ничем непримечательную в эти времена KyoAni. А значит что? Значит ни в коем случае нельзя эту самую любовь потерять!
В школе тоже было хорошо — за пару дней после каникул деточки убедились, что их любимый маскот жив, здоров и никуда от них уходить не собирается, поэтому вернули мне право на личное пространство, а количество «приемных перемен» сократили до двух в неделю. Сегодня как раз такой день, поэтому сижу здесь с Нанако и президентом фан-клуба, обслуживая жиденькую очередь из страждущих.
Отец, кстати, в качестве компромисса между моим подростковым бунтом и своей озабоченностью безопасностью любимого сына (что очень приятно!) и не менее любимой дочери (что, почему-то, приятней вдвойне!) закупил в наши с Чико школы автобусы, которые теперь собирают и развозят учеников.
— Ой, ты уже восьмой раз приходишь! — Вдруг остановил какого-то второгодку Ямагути-семпай.
— Я не виноват, что у меня много младших братьев и сестер! — Начал оправдываться тот.
Я успокаивающе махнул президенту фан-клуба, и тот пропустил завсегдатая, который шлепнул передо мной десяток моих фоток — ничего особенного, просто стою в школьной форме и улыбаюсь на фоне школьного фестиваля — даже не помню, кто и когда ее сделал.
— Мои младшие братья и сестры без ума от «Покемонов», поэтому, прошу вас, Одзава-сенсей, подпишите!
Хмыкнув, подписал первую и спросил:
— И сколько ты берешь за мои автографы?
Пацан дернулся, и, отводя взгляд (японские дети вообще плохо умеют врать), фальшиво засмеялся:
— Что вы, Одзава-сенсей, как я могу продать что-то настолько для меня ценное!
Показал Нанако и президенту фан-клуба заранее оговоренный жест. Ну люблю я нагнетать драматизм! Девушка подошла к пацану, заняв место за его спиной, привстав на цыпочки, дотянулась до уха и зловеще прошипела с оскалившейся мордахой:
— Ты что, у*бок, собрался на*ебать Иоши-саму?
— Иии! — Не на шутку испугался такого неожиданного наезда пацан и начал было оборачиваться, но…
— Сядь! — Приказал Ямагути-семпай, который успел закрыть дверь и подойти к пацану. Они с Нанако надавили бедолаге на плечи, заставив сесть.
— Я не против торговли автографами! — С безмятежной улыбкой пояснил я напуганному донельзя малолетнему спекулянту (не как что-то плохое, в капитализме живем же!), надежно прижатому к стулу, — Но ненавижу, когда меня держат за идиота!
— Ты ведь не держишь Иоши-саму за идиота? — Наклонившись, прошипела Нанако.
— Нет! Конечно нет! Умоляю, простите меня! — И он бухнулся в большой сорян.
— Ты так и не ответил на вопрос! — Скучающим тоном напомнил я ему.
— На этих каникулах я был на севере Кюсю, там мне удалось продать ваш автограф за тридцать тысяч!
Это, очевидно, в йенах — местные дети не я, поэтому на доллары автоматически цены не переводят.
Мы с Нанако одновременно вздохнули:
— Жадный ты, — Это я.
— Ты продешевил, придурок! — А это она!
— Простите, Иоши-сама! — Поклонилась Нанако.
— Не парься, — Отмахнулся я и вернулся к «пациенту», — Ну-ка рассказывай все, что знаешь про ценообразование!
