Я давно хотел написать историческую повесть о жизни древних людей.
Герои замечательной повести Ж. Рони-старшего: Нао — Сын Леопарда, его верные спутники
Нам и Гав, навсегда вошли в мою жизнь. Да, наверное, и в жизнь всякого мальчишки, стремящегося узнать о том неведомом таинственном и загадочном времени, когда человек отстаивал своё право на жизнь в повседневной, зачастую беспощадной борьбе с дикими силами природы, коварными и злобными зверьми.
Когда человек, только становился человеком.
И вот эта небольшая повесть о жизни неандертальского племени перед тобой, читатель.
Его вождь могучий и жестокий Нам-Ур ведёт своё племя сквозь бесконечные степи, сквозь череду жесточайших испытаний.
Они борются с дикими и кровожадными зверями.
Спасаются от извержения вулкана, так неожиданно и так страшно обрушившегося на их головы.
Преследуют волчицу, похитившую маленькую девочку одного из мужчин племени.
Чуть не погибают от землетрясения, когда земля буквально разверзлась под их ногами в ту страшную летнюю ночь.
Много испытаний их ещё ждёт в их нелёгкой полной тревог и опасностей жизни
Но, не буду больше испытывать твоё терпение, читатель.
Книга перед тобой.
Т . . . е — Картинке.
Посвящаю.
Нам-Ур сильно устал, нестерпимо ныла раненая нога, болели натруженные плечи. Уже много раз вставала в ночной степи коварная и холодная Мун в различных своих обличьях, уже много раз на смену ей приходил могучий Ву со своими жаркими объятиями, а конца и края ей не было. Понуро шло его маленькое племя по этой вымоченной дождём, выжженной солнцем степной равнине, блеклые пожухлые травы, как океан перекатывались по степи и ветер. От его холодных, пронизывающих до костей, порывов Нам-Ура защищала только медвежья шкура, туго стянутая у пояса широким кожаным ремешком. Больше на его коренастом почти квадратном, волосатом теле, кроме небольшой кожаной повязки, прикрывающей его кривые, массивные бёдра ничего не было.
Он потёр своей сильной рукой покатый лоб.
И как это случилось? Почему могучие духи так разгневались на его племя?
Давно они сюда пришли.
Много раз глядела своим холодным глазом коварная Мун на его племя, чьи хижины были поставлены у Высокой Сосны на берегу Большой реки.
Большая Река, легко несшая свои быстрые светлые воды, делала в этих местах поворот и была не так широка как в своих верховьях. Её стеснённые крутыми берегами воды, сбавляли здесь свой быстрый веселый бег, а с обоих сторон их росли густые заросли ежевики, малины, шиповника, дальше простирался сосновый лес.
Поначалу Нам-Ура пугала большая гора, находившаяся на том берегу реки.
Несколько раз в году она начинала беспричинно трястись и тогда в реку, разбрызгивая воду, с шумом и грохотом падали камни, пугая людей его племени, пугая Нам-Ура.
Он даже хотел перенести стоянку своего племени вверх по течению реки, где не было так много вкусной и жирной рыбы, но было спокойнее, где не было бы этой пугающей его горы, но беспечный и толстый колдун его племени заявил Нам-Уру, что во всём виноваты духи, а духов он постарается задобрить.
Каждый год, перед наступлением зимних холодов, колдун приносил в жертву духам большого чёрного кабана, убитого охотниками по свежей пороше и долго и громко просил их, чтобы они отвели беду от племени Нам-Ура, говорил он и о горе
Нам-Ур прозвал эту гору пляшущей горой.
Много вкусной рыбы водилось в Большой Реке.
Иногда наблюдая за их сильными и гибкими телами, за тем, как беспечно они резвятся в светлых водах Большой Реки, согретой лучами доброго и могучего Ву, Нам-Ур и сам бы хотел превратиться в такую рыбину и уплыть далеко, далеко…
Но особенно много рыбы бывало весной, когда только сходил старый, пожелтевший после долгой зимы лёд, когда льдины давясь и крошась, в медленном своём движении, налезали грудью друг на друга, ломали друг другу хребты, чтобы в этой последней своей битве уступить пробуждающейся после долгого сна реке.
Тогда в Большой Реке появлялись рыбы, много рыбы. Наполненные миллионами новых жизней, они спешили куда-то в неведомые Нам-Уру края, чтобы уже там, в муках любви продолжить свой род, а самим зачастую умереть. Стесненная узкими берегами реки, огромная рыбья масса тогда переполняла её. В такое время Большая Река тяжело стонала и ухала и тогда казалось Нам-Уру, что по Большой Реке плыла одна Большая Рыба. Но это плыли рыбы: сотни, тысячи рыб, сотни тысяч рыб. Зеленовато-серебристые судаки, усатые змееподобные налимы, жирные осётры и белуги, быстрые, стремительные стерляди, стройные севрюги и другие рыбы, большие и маленькие, задевая друг друга своими телами, выталкивая друг друга на поверхность воды, на берега Большой Реки плыли и плыли туда, где могучий Ву начинал свой путь. Её было много настолько много, что временами за живой колышущейся массой рыбы не было видно даже воды.
