«Никаких вопросов.» — произнес он строгим тоном, вставая на свое место. И пока я чувствовал боль моей сестры, во мне кипела кровь. Я хотел свернуть шею этому ублюдку. Наброситься на него и раздробить его голову в кровавые ошметки. Все мое тело было готово ринуться вперед, но моя сестра остановила меня. Она, не поворачиваясь ко мне и не вставая с колена, оградила меня рукой, медленно поднимаясь на ноги. Ей нужно было лишь частично повернуть лицо в мою сторону, взглянув на меня своим единственным глазом, глубоко вдохнув и шумно выдохнув.
«Я… в порядке, братик.» — тихо произнесла она, после чего вновь устремила свой взор вперед, выпрямившись. Щека сестры буквально «горела» от пощечины солдата, но она терпела, стараясь не поднимать рук и не касаться щеки. Через несколько секунд, услышав очередную череду приказов, которые прозвучали для меня непонятным шумом и скрежетом, солдаты наклонили нас вперед, толкая в нужную сторону. Нас вели в ванную. Умываться, скажем так.
Ванные процедуры проходили довольно быстро и без промедления. Несколько солдат стояли в раздевалке и приказывали братьям и сестрам раздеваться и вставать в очередь. Хоть тут они проявили каплю человечности и не стали вмещать нас всех в один ряд, разделив нас на два ряда. Один ряд для братьев, и один — для сестер. Даже если нас пощадили в плане того, что братьям не придется оголяться перед сестрами (и наоборот), или даже стоять и смотреть на них, стоя в очереди, то перед солдатами «Белых» мы не должны были медлить. Я должен был раздеться и моментально встать в очередь, медленно двигаясь вперед, в душевую. Солдаты «Белых» образовали стену, проводя нас в нужном направлении. И касаться этой стены лучше не стоит, или тебя быстро поставят обратно в ряд, хорошенько ударив по лицу. А если ты замедлишь ход или остановишься… Один из братьев, Шестнадцатый, остановился на месте на несколько секунд, и солдат, стоявший рядом с ним… Он попросту вытащил его за «стену» и избил его, не давая встать с пола.
Сама процедура была проста. Ты вставал на квадрат зеленого цвета, давая воде хлынуть на тебя не только с потолка, но и из стены. Дальше, простояв под мощной струей воды десять секунд, поворачиваясь каждые пять секунд, нужно продвигаться с очередью, давая следующему человеку… помыться. Только потом, добравшись до раздевалки, надев на свое мокрое тело чистую одежду, тебя отводят дальше. Солдаты даже не стали разбираться с рядами на этот момент. Они просто брали тебя за шиворот, наклоняли вперед и вели за собой. Честно говоря… Я быстро взбодрился после всего этого. И не благодаря процедурам. Меня взбодрил страх. Напряжение. И это напряжение лишь давило на меня сильнее с каждой секундой. Либо я подчиняюсь, либо меня наказывают. Третьего не дано.
Семью начали медленно собирать в зале. Нас расставляли по своим местам, а солдаты быстро сформировали стену вокруг нас, заполняя дыры в строю. Моя сестра вернулась целой и невредимой, и я был этому несказанно рад. К сожалению, я боялся повернутся… или даже поговорить с ней. Я смог только коснуться кончиков пальцев ее рук, когда она проходила мимо. Большего я ничего не смог сделать. Мы оба чувствовали напряжение. Наши сердца не успокаивались, в мыслях витали вопросы. Даже Старший ряд — братья и сестры, поклявшиеся защищать нас и делать все ради нашего благополучия и здравия — собрался только по приказу и желанию солдат. Их приставили к нашим рядам, полностью сбросив с них все возможные приоритеты. Только Первый стоял на своем месте. Там же, где и всегда. Выше всех, на сцене, поглаживая пальцами лекторную стойку. Многие были в гневе, в страхе, или же озадачены, но Первый не произносил и звука. Он лишь стоял около стойки и молча рассматривал наши ряды, не меняя выражения лица.
«Доброго утра. Надеюсь ваш стазисный сон прошел гладко.» — незнакомый никому голос, вышедший из ниоткуда, заставил всех нас молчаливо оглядывать зал, выискивая нового оратора. Только спустя несколько секунд, обратив внимание на ступени к сцене, я вспомнил этот голос. А еще я вспомнил лицо человека, которому принадлежал этот голос. Это был DS8. Его фигура медленно расплывалась на сцене, становясь все четче и четче с каждым прошедшим мгновением. Он появился прямо за лекторной стойкой, оглядывая наши ряды с кривоватой улыбкой, подчеркивая свои морщины и обросшие скулы, скрытые под бакенбардами. — «Мои глубочайшие извинения за предоставленные неудобства и такое внезапное… изменение режима. На это есть причина и, как я уже говорил раннее, я буду заменять Первого — вашего Старшего брата — по этой самой причине. Вы потеряли примерно одну пятую от всей вашей семьи. Это и есть причина нашего вмешательства. Мы здесь — для вашего блага. Для вашей защиты. И если у вас есть вопросы, то я со всем почтением отвечу на них. Честно и в деталях. Только… по одному, пожалуйста.»
