Итак, Тарас Андреевич Драга, начальник службы экономической безопасности завода цветных металлов. С этим клиентом после тех показаний, которые дал Жомьба, теперь, кажется, все более-менее ясно и понятно. Руководство львовского штаба «Возрождения» вышло на него через местных националистов, которые были осведомлены о хорошо скрываемой неприязни бывшего полковника ФСБ к России, и, когда ему был предложен «договор о взаимовыгодном сотрудничестве», он согласился работать на радикально настроенных националистов, открыв им дорогу в святая святых золотой фабрики. Он же, Драга, разработал и провел в жизнь план по ликвидации начальника аффинажного цеха Жукова, чтобы эту должность смог занять рекомендованный центральным штабом «Возрождения» человек, и он же поставил на прослушку телефонные переговоры Быкова, догадываясь о том, что следователь по особо важным делам Следственного комитета России непременно захочет связаться с опальным начальником Управления по борьбе с организованной преступностью. И он же дал отмашку на его убийство, видимо, опасаясь, что у Быкова могло сохраниться досье и на него, Тараса Драгу. Короче говоря, подчищал хвосты и прикрывал воронцовских золотонош, которые за определенный процент с каждого грамма должны были пахать на «Возрождение». Сбоев в его работе практически не было, если не считать досадной «промашки» в кафе «Ласточка», когда лопухнулась разведка Жомбы и боевики Грача расстреляли вхолостую несколько обойм, ранив при этом несколько человек, тогда как на полу должен был лежать всего лишь один Кудлач, мешавший прибрать к рукам золотоносные ручейки завода цветных металлов.
Яровой понимал, что все эти ручейки даже полковник ФСБ не в состоянии соединить в один большой ручей, чтобы затем направить его на Украину, и при первых же допросах за ним потянется цепочка пристяжных из руководящего эшелона заводоуправленцев, однако все это теперь ложилось на плечи Панкова, как и дальнейшая разработка краснодарского филиала львовской штаб-квартиры «Возрождения», плотно осевшего на юге России. Так что волноваться по этому поводу более не стоило, беспокоило другое.
Москва сообщала, что буквально на днях засветилась челночная группа с золотом высшей пробы, которую подстраховывал полковник столичной полиции, уже не способный дать какие-либо показания — мертвые молчат. Судя по той информации, которой владела Служба собственной безопасности МВД России, можно было предположить, что погибший в автокатастрофе полковник крышевал наработанный канал перекачки черного золота из Воронцова в Москву и далее в Грузию и в Армению, и это не обещало спокойной жизни. Отправителями этих слитков мог быть не только Гапон, но и воронцовский мэр, которого «возрожденцы» могли использовать втемную, и Гришка Цухло, группировку которого решили пока что не трогать, и еще с десяток уже выявленных фигурантов по золотой фабрике.
Предстояла долгая кропотливая работа, и Геннадий Михайлович даже представить не мог того счастливого момента, когда он сможет сказать самому себе: «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти».
Не мог ожидать более спокойной жизни и Антон Крымов, он же — Седой. Буквально на третий день после того как погиб Кудлач, в номер гостиницы заявился тот самый Кошак, который угощал Крымова спиртом в камере воронцовского СИЗО, и, выставив бутылку водки на журнальный столик, произнес, усмехнувшись:
— Не забыл, надеюсь? Узнал?
Несколько опешивший от столь неожиданного визита, Крымов кивнул головой, но тут же протянул Кошаку руку:
— Добрые дела, как и хорошие люди, не забываются.
— Вот и ладненько, — согласился с ним Кошак. И тут же: — Стаканы есть?
— Найдутся.
— В таком случае помянем Кудлача.
Он наполнил выставленные на этот же столик фужеры и, троекратно перекрестившись, поднял свой:
— Ну, за него, родимого, чтоб земля была пухом. Правильный был человек и смотрящий, каких мало.
Выпили не чокаясь, и, когда Кошак налил по второй, Крымов непроизвольно откашлялся:
— Может, я закуску в ресторане закажу, а заодно к ней и еще одну бутылку?
— Годится, — согласился с подобным раскладом гость, — тем более что разговор серьезный будет.
Дождавшись, когда Крымов позвонит в ресторан и сделает заказ, он догнал второй фужер и все тем же осипшим голосом, каким отдавал команды своим сокамерникам, произнес:
— Ну, я тебя пока в суть разговора введу. Ты, конечно, этого не знаешь, но в город уже съезжаются авторитетные люди со всей России, и после похорон состоится сходняк, на котором будет избран новый смотрящий.
— А как же… как же менты, не помешают? — не удержался, чтобы не спросить, Крымов.
— «Менты»… — скривился в презрительной ухмылке Кошак. — Ты еще прокурора вспомни. Короче, этим вопросом уже занялись весьма серьезные люди, и Кудлач будет предан земле, как и положено, со всеми почестями, с венками, с траурной музыкой и поминальным обедом в ресторане «Центральный». Разрешение от воронцовских властей уже получено, так что об этом не стоит особо заморачиваться.
