Пожалуй, впервые за последние дни Жомба пребывал в прекрасном настроении; и это даже несмотря на то, что засветился Грач, когда завалил Кудлача. Но и здесь, кажется, все обошлось мирком да ладком, как говорят русские. Когда воронцовские ищейки обнаружили в городе брошенный «Мерседес», а потом вышли на его хозяина в Лепешках, тот сразу же заявил, что его иномарку угнали с парковочной стоянки на городском рынке, где он торгует южными фруктами, и он, мол, знать ничего не знает об убийстве воронцовского смотрящего. А хитрожопый Грач сразу же смотался со своими хохлами из Лепешек, и Рыбников уже не сможет их достать на Украине. Не те времена, что были при советской власти. Впрочем, и этой убэповской собаке недолго осталось портить людям жизнь и нервы. Еще немного, и его выкинут на пенсию — так было обещано лично ему, Асаду Даутову. И обещано более чем серьезным человеком, который слов на ветер не бросает.
Была и еще одна причина, ради которой можно было и коньяк-маньяк выпить, и шашлык-башлык покушать.
Сразу же после того как Кудлача приодели в деревянный бушлат, на Жомбу вышел не кто-нибудь, а лично подполковник Сбитнев, причем вышел через Дутого, и он догадывался, о чем пойдет толковище.
Раздел доли, которую имел на золотой фабрике Кудлач. Разговор этот принципиальный, так как за эту долю будут драться многие.
Ну что ж, теперь надо будет натянуть на себя овечью шкуру да заболтать «тюремного полковника» так, чтобы тот поверил в его искренность. Этого же потребовал и его Хозяин, когда Даутов рассказал ему о телефонном звонке Дутого.
В ожидании того, когда же наконец дойдет на березовых углях шашлык из молодого барашка и будет накрыт стол в полюбившейся ему беседке, Жомба еще раз прокрутил мысленно предстоящую встречу со Сбитневым и похвалил себя. Будут довольны не только его хозяева во Львове, но и он сам не останется без навара. Однако он не был бы тем Жомбой, каким его знали в Воронцово, — умным, расчетливым и хитрым, — если бы он не предпринял все меры предосторожности. Звонок по мобильнику — это всего лишь телефонный звонок, а вдруг подстава…
Сидя в кресле-качалке, крикнул шашлычнику, чтобы тот привел Тенгиза Умарова, и когда он появился в беседке, спросил, потирая ладонью шрам:
— Это о тебе говорили, что ты хорошо знаешь Дутого?
Умаров утвердительно кивнул головой, блеснув золотыми зубами:
— Даже водку вместе пили.
Жомба пристально посмотрел на приземистого Тенгиза, решая, можно ли ему довериться. Подумал немного и остановился на том, что лучшей кандидатуры не найти, тем более что Умаров доводился ему каким-то дальним родственником.
— Это очень хорошо, что водку пили, — наконец-то произнес он и, четко разделяя слова, добавил: — У меня с Дутым назначена встреча, но первым пойдешь ты. Я со своими людьми буду ждать твоего звонка на выезде из Лепешек. Твоя задача — убедиться в том, что нет подставы. Все понял?
— Конечно.
— Тогда иди, но оставайся на связи. Если все исполнишь так, как надо, будешь вознагражден.
— Спасибо, но только один вопрос. На эту встречу я пойду один?
— Зачем же один, с тобой будут верные мне люди.
Высоко в небе раскаленной сковородкой завис солнечный диск, часы уже показывали четверть второго, однако мобильник, на номер которого должна была выйти наружка, молчал, словно из его нутра вытащили все содержимое.
«Господи, неужто Жомба что-то просек, в чем-то усомнился и “разговор по теме” откладывается? — сам себя заводил Рыбников. — Если бы только откладывался! Но ведь этот осторожный, хитрый жучила мог внять “звонку опасности”, который вложен в голову каждого умного преступника, а Жомба не входил в число откровенных простофиль, и тогда…»
О том, что его берлогу придется брать штурмом, Рыбников старался не думать и в который уж раз посмотрел на часы. Семнадцать минут назад человек Жомбы должен был выехать из Лепешек, а его все не было и не было. И это не могло не тревожить.
Еще минута… другая… В тоскливом предчувствии екнуло сердце, и в этот момент… Мелодичный перезвон казалось разорвал напряженную тишину, Рыбников схватил мобильник.
— Дядя Боря? Здравствуйте. Я уже собрался и выезжаю к вам. Со мной, правда, еще трое близких мне приятелей, надеюсь, не откажете в гостеприимстве?
— Да о чем ты талдычишь? — обрадовался Рыбников, словно ему действительно звонил любимый племянник. — Приезжайте, рад буду встретить. Кстати, отец тоже приезжает?
— Чуток попозже выедет. С ним дружбаны напросились, но вы не волнуйтесь, они в гостинице разместятся.
— Прекрасно! Жду.
Рыбников сунул мобильник в карман, покосился глазом на сидящего рядом с ним Монастырского:
— Ну что, капитан, просек ситуацию?
— Само собой.
— В таком случае всем приготовиться и ждем следующего звонка.
— А хрен ли нам готовиться? — хмыкнул Монастырский. — Как говорят в народе: нищему собраться — подпоясаться.
