Полгруппы нашей были футболисты из «Смены». Молодые гламурные зенитовцы наши. Это совершенно другая компания. Городские ребята – наглые, как все футболисты, модные, всегда жующие жвачку, говорящие отрывисто, со свербящими взглядами. Этими бегающими глазами они тебя сверлили, испытывали твою дерзость, но если вдруг их наглый взгляд натыкался на спокойный открытый, то тут же разбегались, старались спрятаться. Такие взгляды встречаются нередко, они, если ты попытаешься посмотреть отрыто в ответ – хотя это непросто! – начинают искать, куда бы сбежать, спрятаться под какую-нибудь вещицу, если не оказывалось поблизости угла, за которым можно было в случае чего резко скрыться. Футболисты наши – это особый народ. Именно наши. Особая стая. Футболисты ничем и ни от кого, по сути, не отличались, все мы были пацанами, жившими во дворах, черпавшими нравственность и принципы жизни в дождевых лужах на грязных асфальтах городских проспектов. Если мы были деревенскими – провинция на лице, – то это были городские пацаны – наглые, скользкие, сбитые в стаи. Они были дома, и это их вдохновляло. Они были разбалованными обществом, лживым воспитанием. Извращенными ценностями.
Мы были одинаковыми «в доску» по человеческому формату: одно и то же любили, одним и тем же жили: спорт и друзья. Но мы были диаметрально разными по социальным, так сказать, средовым факторам. В городе, в отличие от деревни, много народу. Здесь можно раствориться в толпе, если что не так. В деревне ты не сможешь взять и пропасть в никуда. Ты в деревне всегда на виду. Это формирует особый склад натуры. Ты всегда отвечаешь за свое присутствие. Чтобы ты ни сделал, все будут знать, что это сделал ты. В городе можно действовать в среде, где тебя никто не знает. Ты как бы обезличиваешься в потоках городской толпы. Отсюда вырабатывается у провинциальных и городских ребят две различных формы цинизма. Цинизм – это визитная карточка любого пацана нашего тогдашнего бешеного времени.
Цинизм городских и деревенских парней разный в силу среды обитания, в которой мы формировались. И взгляд у нас был от этого разный. Ты сказал слово в упор, тебе некуда спрятаться, кругом степи и лес. В лесу долго не высидишь. И если кому-то твое слово или поступок не понравились, тебе ничего не остается, как забраться в угол: встать в стойку и волчьим взглядом смотреть из-под бровей на своих оппонентов, ждать ответа и, если что, идти в лоб. Отсюда цинизм деревенский выражался упорным неподвижным взглядом прямо в глаза, из-под бровей, как знак того, что ты всегда готов ответь за свои слова. Ты готов действовать. Городской пацанский цинизм – он тот же, в принципе, но тут добавляется один момент: у городского есть возможность раствориться в толпе. В городе ты часто действуешь среди незнакомых тебе людей, которых ты в первый и в последний раз видишь. Отсюда этот бегающий взгляд, ищущий возможность соскочить с ответственности за свое слово и поступок при неудобном раскладе. В деревне таких углов не было.
Так вот, город и деревня – это две разных среды. И мы были разные. И еще, говоря об этих наших футболистах, нужно отметить, что они были именно городскими ребятами, и большой город накладывал свой безликий след на душу подростка-спортсмена. Футбол – это тоже особая среда. И волейбол – особая среда. Есть, видимо, определенные групповые свойства у любого коллектива. Чем больше коллектив, тем меньше личностная связь между людьми в нем. Тут свои законы. Футбольный коллектив – это много народу на поле, 11 человек на игре, а на тренировках еще больше. Это очень важный фактор, мне думается. Потому что сложно, в силу объективных законов, из такого количества людей, а еще в силу особого возраста, с внутренне не организованной психикой, создать единый организм с нравственными принципами. Это почти невозможно. Само пространство футбольной площадки – большое, если сравнивать с волейбольной. Поэтому социальный контекст уже в силу своих особенностей предполагает обезличивающую игрока обстановку. Тут надо иметь большое искусство тренеру, чтобы создать единый организм из команды. Единый, может, создать и получится. И часто единства добиваются тренеры. Но на каком единстве строится этот коллектив, очень важно. Каким содержанием будет обладать это единство, что будет его доминантой: звериная ненависть? Отчуждение – фальшивая элитарность? Самодовольство? Или благородство, взаимная помощь и солидарность в команде и за ее пределами?
