Он поднял Колина на плечо захватом пожарного и понес в Большой зал. Невилл на мгновение прислонился к дверному косяку и утер лоб тыльной стороной ладони. Вид у него был сейчас, как у старика. Передохнув минуту, он двинулся по ступенькам обратно в темноту – отыскивать других павших. Поттер оглянулся на Большой зал. Там толпились люди, утешая друг друга, подавая воду, стоя на коленях перед мертвыми, но никого из тех, кто был ему дорог, Гарри не увидел. Ни Делии, ни Рона, ни Джинни или еще кого–нибудь из Уизли, ни Полумны. Ему казалось, что он отдал бы все время, которое у него еще оставалось, за возможность взглянуть на них в последний раз. Но смог ли бы он тогда оторваться? Нет, так даже лучше. Он спустился с крыльца в темноту. Было около четырех часов утра, и во дворе замка стояла мертвая тишина. Казалось, трава и деревья, затаив дыхание, ждали, сумеет ли он выполнить свой долг.
Гарри подошел к Невиллу, склонившемуся над очередным телом:
— Невилл…
— Господи, Гарри, у меня чуть сердце не выскочило.
Поттер скинул мантию–невидимку. У него внезапно возникла идея – он ведь хотел быть совершенно уверен.
— Куда это ты собрался один? — подозрительно спросил Долгопупс.
— Так нужно по плану, — ответил Гарри. — Я должен кое–что сделать. Послушай, Невилл…
— Гарри! — Невилл вдруг испугался. — Ты ведь не собираешься сдаваться?
— Нет, — с легкостью солгал Гарри. — Нет, конечно. Я иду не за этим. Но мне придется пока отлучиться. Невилл, ты знаешь змею Волан–де–Морта? У него есть огромная змея, он зовет ее Нагайна.
— Да, я слышал, и что?
— Ее нужно убить. Рон и Делия знают об этом, но если вдруг…
Ужас этого предположения на мгновение сдавил ему горло, лишив дара речи. Но Гарри взял себя в руки: это слишком важно, нужно делать, как Дамблдор, сохранять трезвую голову, оставить дублеров, тех, кто сможет продолжить его дело. Дамблдор знал, умирая, что оставляет троих, посвященных в тайну крестражей. Теперь Невилл займет место Гарри, и посвященных по–прежнему останется трое.
— Если вдруг они не смогут, а тебе представится случай…
— Убить змею?
— Убить змею, — повторил Гарри.
— Ладно, Гарри. Сам–то ты как?
— Нормально. Спасибо, Невилл.
Гарри двинулся дальше, но Долгопупс схватил его за руку:
— Мы все будем сражаться дальше, Гарри, понимаешь?
— Да, я…
Он задохнулся, не в силах закончить фразу. Похоже, Невилла это не удивило. Он похлопал Поттера по плечу, выпустил его руку и пошел дальше отыскивать тела. Гарри снова накинул мантию и зашагал быстрее. Неподалеку мелькнул еще силуэт, склоненный над другой фигурой, лежащей на земле. Он был в шаге от них, когда понял, что это Джинни. Она нагнулась над девочкой, с плачем звавшей маму.
— Ничего, — говорила Джинни, — все хорошо. Мы сейчас отнесем тебя в замок.
— Я хочу домой, — прошептала девочка. — Я не хочу больше сражаться.
— Я понимаю, — сказала Джинни, и голос ее пресекся. — Все будет хорошо.
У Гарри мороз пробежал по коже, но он заставил себя идти дальше. Ему показалось, что Джинни обернулась, когда он проходил; ему хотелось знать, почувствовала ли она его присутствие, но он не произнес ни слова и не обернулся. В темноте проступила хижина Хагрида. В окнах не было света, Клык не скребся у двери, приветствуя проходящих громким лаем. Вечера в гостях у Хагрида, блеск медного чайника на плите, печенье и великанья еда, огромное бородатое лицо, Рон, изрыгающий слизняков…
Гарри двинулся дальше, дошел до опушки леса и остановился. Между деревьев скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что сумеет пройти сквозь него невредимым. Вызвать Патронуса у него не было сил. Он больше не мог удерживать дрожь. Это все же не просто – умереть. Каждый вздох, запах травы, прохладный воздух, овевающий лицо, – какие сокровища. Подумать только, что у людей в запасе годы и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно, а он цепляется за каждую секунду. Он чувствовал, что не в силах идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра окончилась, снитч пойман, пора покидать поле.
Снитч.
Гарри порылся негнущимися пальцами в мешочке на шее и достал его оттуда.
«Я открываюсь под конец».
Он глядел на снитч, дыша тяжело и быстро. Теперь, когда ему хотелось, чтобы время шло как можно медленнее, оно, похоже, набрало скорость. Понимание пришло мгновенно, словно в обход мысли. Вот он, конец. Время настало. Он прижал золотой шар к губам и прошептал:
— Я скоро умру.
Металлическая оболочка раскрылась. Гарри опустил дрожащую руку, вытащил из–под мантии палочку и сказал:
— Люмос!
