Председателем государственной комиссии по пуску был назначен П. М. Зернов. Именно он выбирал вместе с академиком Ю. Б. Харитоном место для Федерального ядерного центра, а затем и руководил им. Теперь же он был заместителем министра среднего машиностроения. В госкомиссию входили не только атомщики и ракетчики, но и военные. Среди них выделялся маршал М. И. Неделин.
П. М. Зернов пригласил всех членов госкомиссии на «площадку 4Н». Они впервые оказались на объекте. Зернов распахнул одну из дверей, и все увидели «изделие» – оно лежало на специальной подставке в центре комнаты.
«Входить не надо», – распорядился председатель госкомиссии. Даже высшему руководству не положено было приближаться к «изделию», и даже то, что Зернов показал его членам госкомиссии издалека, было нарушением инструкций по секретности.
Из воспоминаний В. Д. Кукушкина:
«Я был ответственным за доставку ядерного заряда с площадки, где производилась его сборка, на стартовую площадку. Я находился в кабине стыковочной машины рядом с водителем. Впереди нас и позади двигались машины прикрытия с охраной, а вдоль всей бетонки на расстоянии около 3 км стояли с интервалом 25–30 метров солдаты оцепления с карабинами с примкнутыми штыками. Охрану на КПП и на вышках стартовой позиции осуществляли офицеры КГБ. А во время непосредственной стыковки ГЧ с ракетой, которой я руководил, внизу у стыковочной машины можно было насчитать с десяток генералов из разных ведомств. Правда, все они были предупредительны и старались не мешать действиям расчета».
Но старт в назначенное время не состоялся из-за плохой погоды в точке «приземления» головной части ракеты.
Погоду ждали два дня.
Но затем она испортилась уже на полигоне. Однако П. М. Зернов приказал пускать ракету.
«Это будет еще одно испытание нашей техники, – сказал он. – Мы ведь как на войне…»
Те минуты, которые требовались ракете 8К51, чтобы преодолеть расстояние в 1200 километров, всем показались вечностью.
Телефонный звонок прервал гнетущее молчание.
Офицер кротко сообщил:
– Наблюдали «Байкал»!
Это шифрованное сообщение означало, что ядерный заряд сработал в точно определенное время и в нужном месте.
Для С. П. Королева и теперь уже его коллег-атомщиков наступила новая эпоха: ракетно-ядерное оружие стало реальностью.
Звезды Героев украсили грудь будущих академиков Королева, Мишина, Негина, а у рядовых исполнителей появились совсем иные заботы.
