«…прошу вашего разрешения допустить к работе по его переводу проф. Ю. Б. Харитона (от 2-й половины стр. 2 до конца, за исключением стр. 22).
Проф. Ю. Б. Харитон занимается в Лаборатории конструкцией урановой бомбы и является одним из крупнейших ученых нашей страны по взрывным явлениям.
В своей записке Игорь Васильевич выделил ту часть, где говорится о том, что Харитон еще ни разу не читал материалы, добытые разведкой.
В другой записке он ставит акценты иначе:
«Прошу вашего разрешения допустить к работе по переводу материалов по математическим вопросам разделительной установки академика
До настоящего времени академик С. Л. Соболев знакомился с русским текстом материалов по этим вопросам, а перевод их производился либо вашими работниками, либо проф. И. К. Кикоиным.
Моя просьба о допуске к работам по материалам по переводу акад. С. Л. Соболева вызвана большим объемом материалов и большой загрузкой проф. И. К. Кикоина».
В архивах Атомного проекта СССР не сохранилось ничего о том, как прореагировали руководители НКГБ СССР на просьбу Курчатова. А Харитон и Соболев никогда сами не рассказывали об этом эпизоде в своей жизни. Вероятнее всего, к документам разведки их так и не подпустили – они получали только русские тексты. В НКГБ опасались, что подлинники могут помочь в раскрытии источника информации. Чем меньше людей знают о его существовании, тем надежней работа разведки. Этот принцип соблюдался неукоснительно. И поэтому даже сегодня, полвека спустя, завеса секретности опущена над многими страницами Атомного проекта.
Большинство физиков, на плечи которых легли заботы Атомного проекта СССР, были выходцами из Ленинградского физико-технического института. Естественно, что Курчатов считал необходимым именно там создать «филиал Лаборатории № 2». Во время блокады это сделать было невозможно, но насколько изменилась ситуация после того, как она была снята?
Предполагалось, что в Ленинграде будет организовано производство оборудования для диффузионного метода разделения изотопов. В городе была мощная промышленность, да и физиков вполне хватало… По крайней мере, именно так было до войны и блокады.
В Ленинград выехали И. Кикоин, А. Алиханов, С. Соболев и И. Вознесенский. Им предстояло определить, насколько реально организовать там производство так нужного для проекта оборудования и приборов.
Академик И. К. Кикоин так рассказывал об этой поездке:
«Мы… выехали в Ленинград с целью выяснить, кого из оставшихся в живых после блокады можно привлечь к работам в Лаборатории № 2. И. Н. Вознесенскому повезло – ему удалось для своих работ обнаружить (через НКВД) около 10 человек. С физиками оказалось хуже – всего несколько человек, так как значительная часть их, в основном сотрудников Физико-технического института, была в эвакуации, остальные погибли в Ленинграде. Одновременно прозондировали состояние ведущих предприятий Ленинграда и возможность их привлечения к нашим работам…»
Филиал Лаборатории № 2 был создан постановлением ГКО № 5407сс 15 марта 1944 года. Его руководителем был назначен И. К. Кикоин. При филиале образовывалось Особое конструкторское бюро во главе с И. Н. Вознесенским. Сотрудники возвращались из Свердловска, где они работали в годы войны, в Ленинград.
Уже через месяц филиал Лаборатории № 2 и ОКБ начали действовать. Им предстояло создать методы разделения изотопов урана и сконструировать экспериментальное оборудование, необходимое для промышленного производства ядерной взрывчатки.
Академик А. И. Алиханов рвался в Ленинград. Он считал его своим родным городом, да и речь шла о создании там филиала Лаборатории № 2. Естественно, Алиханов считал, что именно он должен возглавить новую лабораторию.
Впрочем, тому были и другие причины…
