Непридуманная история жизни среднестатистического российского обывателя Василия Климовича Перепёлкина. Грустная сказка для взрослых.
Василёк родился утром в воскресенье.
– Какой красавчик! – сказала мама.
– Вполне себе обыкновенный, – угрюмо промычал отец.
– А, пойдёт! Туповат, но с кем не бывает, – смирился с мыслью старший брат.
И закрутилось.
Небо голубое, солнце яркое, трава мягкая!
Мама обнимала нежно. Папа учил обходить острые углы. Брат брал своё.
Едва Васятка научился радоваться жизни, его отдали в детский сад.
Глашка с двумя хвостиками улыбнулась и угостила конфетой.
Очкастая Валь Иванна погрозила пальцем, мол, туда нельзя, сюда нельзя, никуда нельзя! Будь паинькой!
Вредный Антон – Мальчиш-Плохиш толкнул в лужу.
– Держи удар! Это первый, но не последний, – подмигнула жизнь.
И понеслось.
Облачно, грязь.
В школе Васян не успевал отхватывать. Только расслабится – хук справа, насмешка или замечание в дневник.
Отбивался, отбрыкивался, показывал зубы. Понял – сила есть!
И поехало.
Гром и молнии, асфальтированная дорога.
Выжил из школы на первом же полустанке. За плечами идеальная безответная.
Училище, вторая безответная, служба – прощайте, передние!
– Врёшь! Меня не возьмёшь!
Васёк с друзьями! Свободен, молод, хотя уже со вставными, всё так же рад и счастлив.
Работа, работа, иди на Федота!
Пью, гуляю, меры не знаю.
– Кто это? Машка? Один раз можно!
Други, драки, мраки, что-то похожее на любовь.
Свидетельствует на свадьбе уже в десятый раз. Друзья делают вид, что взялись за ум, пора, значит.
Работу работает.
Страшно одному без кольца.
Что-то похожее всё ещё рядом – ждёт, надеется и верит.
– Эх, что делать? Как быть? Скучно. Все пристроились, одомашнились. Ладно, женюсь! Невеста с приданым – я всё продумал.
Неплохо устроился! Ноги моет, на коленях стоит, говорит, что любит.
– Фиг с ней, принимаю, ну и пусть, что рыжая!
Год, другой, третий. Все при детях. Мне нельзя отставать. Ну и пусть, что дура, зато я рулю!
– Забери сына из песочницы!
– А который из них мой? Все на одно лицо, так сразу и не определить. (Да и мой ли? Бабы-то гуляют, я на работе слышал рассказы.)
Скучно, обыденно, приелось.
Что-то похожее на любовь изменилась – злая, нервная, постоянно голова болит.
– Может, ещё спиногрыза? У всех уже пара-тройка. Чем я хуже?
Сказано – сделано! Чай не лыком шит!
Здравствуй, день сурка! Давно не виделись!
Не квартира, а дурдом! Каждый тянет одеяло на себя.
– М-да, это была осечка.
Орущие дети, орущая жена, орущие родственники неудовлетворённой жены утомляют.
Бежать! Бежать, куда угодно, сломя голову!
Спасут командировки!
– Уезжаю! На год, на два… не больше! Построю мосты, железные дороги, метро в больших городах и вернусь. Справитесь? Думаю, да! Не моя теперь забота! Фух!
И засосало.
Стекло и бетон.
Чужие города, квартиры, хостелы – поставил жизнь на паузу, влачит существование. Все мысли об устройстве бытия, какие бабы дуры, а Гондурас в огне.
– Вот денег заработаю и начну жить. Через год, через пять, скоро. А может, того этого! Найду себе другую – заслуживаю большего! А что?
Год, пять, скоро.
Стесняюсь спросить:
– Василий, где деньги? Ты накопил хотя бы на приличный костюм?
– Я это, как его? Не до того было! Семью кормить надо, пусть и виртуально, но я отец! Карточная забота – перевёл, и спи спокойно!
Другая новая не находится. Все слабополые – мелочные стервы с прицепами!
Что-то похожее на любовь привыкла не рассчитывать на помощь. Дети выросли как-то сами собой. Друзья разбрелись по городам, родители ушли туда, откуда нет возврата, брат потерялся в собственных проблемах.
Чувство одиночества, как никогда, заглотило.
– За что? Почему я? Жизнь – дерьмо!
Что-то пошло не так, причём, с самого начала.
Не та семья, не та страна, не та планета.
– Куда ты денешься с подводной лодки? Держи удар, авось проснёшься! – зловеще скалится жизнь.
Зря надеешься, Вася спит мертвецким сном! Ему удар, как прыжок на глубину. Только сон туманнее и слаще!
Десять, пятнадцать, двадцать. Довольно, сил больше нет!
И опустело.
Собирает камни.
– Остановите, хватит! Я сойду. Хотя? Пора домой! Авось!
Добежал до дому, до хаты – тишина. Дети ушли с головой в свои жизни. Что-то похожее устала ждать и полюбила одиночество. Город не заметил, не принял, не вспомнил.
– Не ждали, да? А Васенька вернулся!
Седой, беззубый, безучастный, букет болезней и тревог.
Давно не друг, не брат, негласный, смирился с жизнью бандерлог.
– Жизнь – ценный клад! Засыпал его хламом?
Какого откладывал на потом, вёл черновики, жаловался на судьбу? Почему не жаждал жить?
– Ну это! Как его? Это всё они сговорились. Кругом враги!
– Мужик, окстись! Что ты, право, в самом деле! Твои сопли надоели!
