В 1997 году специалисты-историки попытались ответить на этот вопрос, собравшись за "круглым столом" в журнале "Родина", — однако так и не пришли к единому мнению. Это небольшое эссе является еще одной попыткой ответить на этот вопрос — на этот раз в более широком плане: «Что это было? Каким было государство, построенное завоевателями?»
Опубликовано в сборнике:
Урал индустриальный. Екатеринбург, 2001. С. 24-33.
В 1832 году Российская императорская Академия предложила премию в 200 червонцев за сочинение, трактующее о влиянии монгольского господства на историю России. Премия так и осталась вакантной в виду того, что в те времена востоковедение еще не достигло уровня, позволяющего судить о столь сложном предмете. После 1917 года тема была закрыта для обсуждения, и лишь в наше время эта проблема снова стала предметом дискуссии. Крушение марксистской историографии посеяло столь сильную смуту в душах, что писатель Борис Васильев осмелился задать недоуменный вопрос: «А было ли иго?» В 1997 году специалисты-историки попытались ответить на этот вопрос, собравшись за “круглым столом” в журнале “Родина”, — однако так и не пришли к единому мнению. Это небольшое эссе является еще одной попыткой ответить на этот вопрос — на этот раз в более широком плане: «Что это было? Каким было государство, построенное завоевателями?» В настоящее время, благодаря успехам востоковедения, мы знаем о монголах и о Востоке гораздо больше, чем в 1832 году. Это позволяет сравнивать и сопоставлять факты.
***
Первый вопрос, на который необходимо ответить, — чем была Русь до монголов? Что, собственно, разрушили монголы — каков был тот, «домонгольский» мир?
Конечно, эта тема может завести нас далеко, но необходимо избавиться от иллюзий: Киевская Русь не была той счастливой страной, о которой рассказывают былины. Предания, повествующие о пирах князя Владимира, умалчивают о многом — прежде всего, о том, кто сидел за пиршественным столом. За столом сидели варяги, некогда завоевавшие эту страну и давшие ей свое имя, «Русь», — а прислуживали им покоренные славяне, «холопы» и «смерды». Варяги основали города-крепости, которые господствовали над страной славян и из которых князья-конунги выходили на сбор дани. И было бы хорошо, если бы они просто собирали дань — но им было мало дани, они брали полоны, обращали славян в рабов и продавали их в Константинополе и Булгаре. «Постоянно эти люди, — пишет о русах арабский хронист Гардизи, — ходят войной на славян… захватывают славян, превращают в рабов, отвозят к хазарам и булгарам и там продают. У них нет посевов и земледелия, посев их — грабеж славян…»[1]. В конечном счете, варяги ославянились и превратились в русских князей и бояр; они подчинили всю страну славян, но им нужно было брать полоны — поэтому они постоянно воевали между собой. Во время войны с Новгородом, в 1169 году, суздальцы «села вся взяша и пожгоша и люди по селам исекоша, а жены и дети, именья и скот поймаша». В те времена брали в плен и продавали на рынке в Константинополе в основном женщин — а мужчин «исекоша». Под 1149 годом летопись говорит о взятии князем Изяславом Мстиславовичем 7 тысяч пленных, а в 1160 году Изяслав Давыдович, воюя в Смоленской области взял 10 тысяч пленных[2]. В 1169 году Андрей Боголюбский «взял на шит» Киев — и все уцелевшие горожане превратились в рабов-«холопов». В своих постоянных войнах князья наводили на Русь кочевников-половцев, и не было года, когда б не «сильно маялась земля Русская».
