В отличие от Елизаветы Филиппу удалось обеспечить надлежащее финансирование своего предприятия — хотя однажды и ему для того, чтобы раздобыть наличные, пришлось заложить фамильные драгоценности. Траты Испании были огромны: только на поддержку Католической Лиги во Франции с 1587 по 1590 год было израсходовано полтора миллиона дукатов, армия во Фландрии за тот же период обошлась в двадцать один миллион. Армада, по утверждению самого короля, стоила ему десять миллионов дукатов. Поскольку один фунт стерлингов того времени равнялся примерно четырем дукатам, можно подсчитать, что общие расходы Филиппа на борьбу с Англией составили около семи миллионов фунтов, тогда как ежегодные расходы Елизаветы колебались возле цифры в двести тысяч. Одновременно дипломатам Филиппа удалось склонить на свою сторону или нейтрализовать все государства Европы. В июле 1588 года, когда Непобедимая Армада вошла в Английский Канал, один из послов при испанском дворе восхищенно писал: «В данный момент католический король (Филипп II) пребывает в полной безопасности. Франция не в силах угрожать ему, равно как и турки, не говоря уже о короле Шотландии, обиженном на Елизавету из-за смерти своей матери. Единственным способным противостоять ему монархом был король Дании, но он недавно умер, а сын его слишком молод, и ему есть чем заняться в своей стране... В то же время Испания может быть уверена, что швейцарские кантоны не выступят против нее сами и не позволят сделать это другим, ибо между ними теперь союз».
* * *
Насколько точна была эта оценка, сделанная современником? В опубликованном в 1968 году романе «Павана» Кейт Робертс[132] красочно живописал последствия возможной победы испанцев:
«В теплый июльский вечер 1588 года во дворе королевского дворца Гринвич в Лондоне умирала женщина. Пули наемного убийцы застряли в брюшной полости и груди. Зубы ее почернели, лицо заострилось. Смерть лишила ее величия, но последний вздох умирающей сотряс целое полушарие, ибо не стало королевы Елизаветы I.
Гнев англичан не знал границ... Английские католики, обескровленные штрафами, все еще оплакивающие королеву Шотландии, все еще помнящие кровопролитное возвышение севера, столкнулись с новым погромом. Нехотя, исключительно в целях самообороны, они стали вооружаться против соотечественников, когда пламя, зажженное Уолсингамской резней, пробежало по земле, смешиваясь со светом сигнальных костров и мрачными отблесками костров аутодафе.
В Париж и Рим... прибывали вести о гигантской Армаде, проходившей мимо мыса Лизард на соединение с ожидавшей ее на побережье Фландрии армией вторжения герцога Пармы... Последовавшее смятение завершилось подчинением Англии Филиппу. Вдохновленные успехом своего союзника за Каналом, сторонники герцога Гиза во Франции наконец-то отстранили от власти ослабевший дом Валуа. «Война трех Генрихов» завершилась торжеством Лиги и восстановлением исконного господства Церкви.
Победитель получает все. Вернувшись в лоно католицизма, Великобритания, направив свои силы на служение папству, сокрушила протестантов в Нидерландах и лютеранские государства Германии, уже ослабленные в религиозных войнах. Северная Америка осталась под властью Испании, а Джеймс Кук водрузил над Австралазией флаг Святого Престола».
* * *
