Между Эдуардом и Эльфтрит частенько случались шумные перепалки, поскольку и Эдуард отличался вспыльчивым и необузданным нравом. Однако сам Этельред никогда не становился мишенью для нападок со стороны царственного родственника. Темноволосый, стройный молодой король смягчался при виде младшего брата и при встречах часто дарил ему игрушки или угощал чем-то вкусненьким.
Уже почти стемнело, но снег по-прежнему мерцал, будто сумев ухватить и удержать дневной свет. Этельред увидел, что по узкой дороге, пролегающей меж гор и соединяющей замок с городом, движутся маленькие фигурки.
Глаза мальчика радостно загорелись, и он моментально забыл о зловеще пылающих позади него свечах. Носки башмаков заскребли по стене, когда он попытался взобраться повыше. Несмотря на холод, Этельред высунул голову и плечи в окно, чтобы лучше разглядеть происходящее во дворе.
А там, внизу, слуги вынесли несколько факелов и начали разжигать их. Как по волшебству, огни подпрыгивали от факела к факелу, и здоровое красное тепло рассеяло обреченное белое сияние снега.
Губы Этельреда растянулись в широкой улыбке, когда он услышал голос короля Эдуарда, взывающего об оказании ему приема. Большие ворота со скрипом отворились, и молодой король верхом на прекрасном коне, сияющем почти такой же белизной, что и снег, гордо въехал во двор. Всего два оруженосца сопровождали его, и это показалось Этельреду странным. Обычно свита короля Эдуарда состояла из нескольких десятков человек. Эльфтрит частенько жаловалась насчет того, какие большие расходы она несет, принимая своего пасынка в качестве гостя.
— Эдуард! — громко крикнул Этельред, но ветер унес его зов прочь.
Мальчик, ухватившись одной рукой за подоконник, неистово замахал другой. Эдуард и теперь не заметил его.
Люди Эльфтрит встали по стойке «смирно» у ворот, однако и не думали закрыть их от вторгающейся ночи. Сама королева уже шествовала по двору, чтобы встретить своего пасынка и сеньора; в руках она держала приветственный кубок, от которого исходил пар. Скромный шарф покрывал густые, темные распущенные волосы, а изгибы ее тела скрывались под складками широкой мантии. Она присела в глубоком реверансе.
— Добрый вечер, ваше величество! Мы рады приветствовать вас в Корфе. Прошу вас, испейте нашего гостеприимства.
Эдуард приподнял бровь, и на его разрумянившемся лице промелькнула усмешка, которую так любил Этельред…
— Как вы любезны, дорогая мачеха. Ну что же, горячий напиток сейчас действительно не помешает.
Эдуард протянул руку в перчатке, чтобы взять кубок с горячим вином, и клубы пара окутали его лицо. Поднимая кубок, король наконец-то увидел своего единокровного брата, неистово жестикулирующего из окна второго этажа, и радостно улыбнулся.
— Этельред! — крикнул он потеплевшим голосом. — Осторожно, братишка, оттуда долго падать!
Салютуя мальчику кубком, Эдуард не заметил легкого кивка королевы одному из слуг, который приблизился к коню короля.
Этельред взвизгнул от удовольствия, купаясь в волнах благодарности к своему величественному брату, который публично приветствовал его и выказал заботу о нем.
Эдуард поднес кубок к губам. Королева отступила на пару шагов назад, тогда как слуга шагнул вперед и протянул руку, чтобы взять поводья королевского белого коня. Хотя в этом не было ничего необычного, Этельред нахмурился. Ему был незнаком этот человек, а ведь он хорошо знал всех слуг в Корфе.
При движении капюшон упал с лица незнакомца, являя Этельреду такой светлый лик, коего ему никогда прежде не доводилось видеть. Светлоликий протянул к королю руку, будто намереваясь помочь тому слезть с лошади… и в ней оказался кинжал. Лезвие зловеще сверкнуло в факельном свете. Страх овладел Этельредом, и мальчик попытался подать королю какой-то знак, предупредить криком, сделать хоть что-нибудь, но он словно окаменел.
Нож изменника нашел свои ножны. С ловкостью фокусника слуга взметнул кинжал вверх. Лезвие глубоко погрузилось в живот короля. Тело Эдуарда пронзила судорога, кубок выпал из его руки, расплескав дымящееся содержимое по снегу. Рот короля открылся, глаза широко распахнулись, и Эдуард вперил взгляд этих глаз в свою мачеху, которая улыбалась, словно кошка, только что поймавшая мышь.
Второй быстрый, искусный удар пронзил жизненно важные органы. Беззвучно, медленно король всея Англии поник в седле. Черты его еще минуту назад пышущего здоровьем, румяного лица вмиг стали недвижимы и холодны как снег; мертвы, как зеленые ростки ранней весны, погибшие под неожиданным снегопадом.
Убийца резко и сильно ударил лошадь по крестцу. Животное содрогнулось, мотнуло головой и галопом понеслось, взбивая копытами окровавленный снег, обратно по дороге в сторону города. Тело Эдуарда вывалилось из седла, одна нога осталась в стремени. Прошло лишь несколько секунд, и темнота поглотила ужасное зрелище — король, мертвый и холодеющий, которого тащит вслед за собой, будто мешок с зерном, охваченный паникой конь.
