— Твоему повелителю понравится еще меньше не услышать эту новость, — отвечал Анджело и, подняв левую руку, сжал кисть в кулак. Порожденное пламенем существо стало извиваться в агонии, тонко и пронзительно заверещав. Анджело знал, что никто в доме, кроме него, не слышит этого вопля. — Твоя новость, Молох, или…
— Новость, новость! — жалобно захныкала тварь. — Нас ждут неприятности с небес, мой повелитель!
— А когда их не было?
— На сей раз все очень плохо… Наверху знают. Наверху знают, что ты здесь и что ты намерен сделать!
Анджело зарычал, и огненное существо завертелось в бешеной пляске, ожидая испытать новую боль. Но, к его очевидному облегчению, Анджело просто сделал глубокий вдох.
— Я предполагал, что такое случится… Что они планируют предпринять?
— Вызвать Свидетелей, — прошипел Молох. — Двое Свидетелей грядут, как и предсказано. Им надлежит остановить тебя, мой повелитель!
— Свидетели смертные или бессмертные?
— С-смертные, мой повелитель, но могущественные.
Анджело расслабился.
— Тогда не бойся, Молох. Со смертными я управлюсь. Тебе известно, кто они такие?
Призрачная фигура покачала головой.
— Нет, мой повелитель. Даже самим Свидетелям пока неведомо, что они являются таковыми.
Анджело коротко хохотнул, затем проговорил голосом тихим и проникновенным:
— Бедный Молох. Неужели ты сомневаешься в успехе моего предприятия настолько, что сей маленький инцидент так напугал тебя?
— Нет! Нет! — заволновалась огненная тварь. — Твой план великолепен, мой повелитель, и ты непременно добьешься успеха. Я только… мне показалось… я думал…
— Просто слушай и докладывай мне обо всем, а думать я буду сам. Ты молодец, Молох. Будь спокоен и ничего не бойся.
Анджело взмахнул рукой, и яростное пламя обратилось в спокойный огонь, который, лениво вспыхнув несколько раз, спрятался в красном угольке.
Анджело остался доволен. Новость вообще-то хорошая. Появление Свидетелей необходимо для успешного осуществления его плана. Нужно, чтобы исполнился каждый пункт пророчества, иначе план провалится. Плохо, правда, что противник ударил первым… Анджело предпочел бы вызвать собственных Свидетелей, дабы обеспечить себе поддержку с их стороны. Это, однако, было не в его власти.
Он лег, обнаженный, в кровать и, сладко потянувшись всем своим стройным, мускулистым телом, расслабился в мягкой постели, утопив светловолосую голову в подушку.
— Ну что же, Свидетели, приходите. Я более чем готов к встрече с вами.
Погружаясь в сон, Анджело подумал, что настало время привлечь к делу еще одного гаранта его неизбежной победы. Настало время призвать себе в помощь особое подкрепление.
Легкий ветерок зашевелил листву Мирового Древа. В ответ на это Орел, восседающий на самой верхней ветви, известной как Лерад, сместил свой вес. Мигая золотистыми глазами, величественная птица обозревала Древо, отмечая все на нем происходящее. Ничто не ускользало от внимания Орла. Со своего насеста он мог видеть все Девять Миров.
Мировое Древо являлось средоточием жизни, всех миров касались его ветви, даже холодного Нифльхейма. Орел важно мигнул, затем раздраженно распушил перья, когда Лерад слегка прогнулся, отвечая на прибытие одного из наименее любимых обитателей Мирового Древа.
Бельчонок поднял трубой толстый пушистый хвост. Его маленькие черные глазки светились от самомнения.
— Дракон, — объявил он высоким голоском, — попросил меня сказать тебе кое-что.
— А когда он не просил? — вздохнул Орел с притворной грустью.
Бельчонок пропустил иронию мимо ушей.
— Дракон говорит, что ты — просто заносчивая ворона, клюющая падаль. Что ты не приносишь никакой пользы, сидя здесь, на высочайшей из ветвей, будто ты лучше, нежели кто-либо другой. Что твои перья тусклы и уродливы, и если бы он смог, то проглотил бы тебя в один присест. Гррроооааар!
Бельчонок изо всех сил попытался сымитировать свирепый рык Дракона, но вышел лишь тонкий визг.
Орел сознавал, что ему не следует особенно раздражаться из-за этого вздора главным образом потому, что сие послание пришло от завистливого и несчастного Дракона. И все же он сузил свои огромные золотистые глаза и разгневанно заклекотал.
— Тогда передай ему следующее!
Бельчонок подался вперед, навострив стоячие, с кисточками, ушки.
— Он, Дракон, прозябает в Нифльхейме потому, что не отваживается подняться выше по великому Мировому Древу из боязни, что кто-нибудь примет его за червя — каковым он, по сути и является — и наступит на его уродливый хвост. Он в бессильной ярости грызет корни Древа, поскольку завидует всему, что живет в этих ветвях. И если он когда-либо посмеет покинуть свою мерзкую нору, я буду более чем счастлив выклевать его красные глаза и проглотить их в один присест. А теперь ступай, Бельчонок, и передай мое послание Дракону.
Глаза Бельчонка заискрились от удовольствия.
— Твои слова наверняка рассердят Дракона, — проговорил он взволнованно.
— Этого, — отвечал Орел, — я и добиваюсь.
