— На первой позиции путем тщательного наблюдения разведки, а также по сообщениям пленных, в полосе наступления обнаружено 18 бункеров, связанных между собой траншеями полного профиля с пулеметными площадками.
Попов прервал мой доклад и обратился к командующему армией:
— Почему об этих бункерах неизвестно мне?
— Требуется уточнение. Там очень много естественных холмов, и их можно принять за замаскированные бункера.
— А ваше мнение? — обратился ко мне Попов.
— Я докладываю о проверенных фактах.
Попов приказал командующему артиллерией фронта генерал-лейтенанту П. Н. Ничкову:
— Петр Никитич! Завтра уточните и доложите!
Меня этот разговор не испугал, а наоборот, обрадовал. Появилась надежда получить дополнительные орудия для разрушения бункеров.
Во время перерыва меня вызвал к себе член Военного совета фронта генерал-лейтенант Н. А. Булганин.
— Садитесь, — предложил он, указывая на место рядом с собой. На столе лежала его рабочая карта.
— Нанесите на мою карту все оборонительные сооружения противника, расположенные в вашей полосе наступления.
Я быстро выполнил его приказ.
Затем Н. А. Булганин задал еще несколько вопросов, касающихся обороны неприятеля, и отпустил меня.
На другой день еще до рассвета в дивизию стали съезжаться артиллеристы. Последним прибыл генерал-лейтенант П. Н. Ничков.
Все поднялись со мной на наблюдательный пункт, откуда хорошо просматривался передний край противника. Были подготовлены технические средства наблюдения. В это же время приехал командующий армией генерал Коротков. Начальство прильнуло к приборам, рассматривая передний край врага и отыскивая бункера. Я комментировал. Однако кто соглашался, что видит бункера, кто считал, что перед нами просто холмики. Петр Никитич Ничков слушал, но выводов не делал. После того как все высказались, он произнес:
— Начнем, пожалуй!
Полковник Добылев подал команду командиру батареи: «Огонь!» 85-мм пушка произвела четыре выстрела по одному из холмов, но лишь высоко вверх взметнулись комья земли.
— Убедились? — спросил меня командующий артиллерией.
— Никак нет.
— Продолжаем! — сказал Ничков.
152-мм пушка-гаубица выпустила пять снарядов. От последнего выстрела холм разбило, и показался бревенчатый угол. В бинокль было отчетливо видно, что это бункер.
В дивизию было решено дать дополнительно артиллерию.
После этого случая мы стали задавать себе вопросы: а что, если окажутся такие же бункера на второй и третьей позициях? Надо заранее, до наступления, обнаружить их. А как? Для этого необходимо заслать разведчиков в тыл врага. Да не обычных разведчиков, а знающих немецкий язык, обученных работе на рации, умеющих прыгать с парашютом.
Майор Зорько рекомендовал двух разведчиков: старшину Козлова, опытного, смелого, физически крепкого. Второй был младший сержант Паршиков.
Перед тем как забросить разведчиков в тыл врага, я долго беседовал с ними и убедился, что кандидатуры подходящие.
Накануне вылета Козлов и Паршиков переоделись в немецкую форму. Самолет По, — 2 с разведчиками вылетел с аэродрома в одном строю с ночными бомбардировщиками — в целях маскировки.
В два часа ночи прошли передний край противника с заглушенными моторами. Послышался грохот от разрывов авиабомб. Фашисты не стреляли. Видно, боялись себя обнаружить. По-2 отделился от общего строя и ушел в район озер Стречно. Через несколько минут разведчики радировали:
— Благополучно приземлились.
— Все? — спросил Зорько.
— Все, — последовал ответ.
Наступили томительные часы ожидания. Фронтовикам известно, как они мучительны.
— Вот так же мы и тогда переживали, когда забрасывали в тыл врага разведчика Герасима Пяткова, — начал вспоминать Зорько.
— А как это было? — спросил подполковник Хромов.
— Передний край обороны, — рассказал Зорько, — проходил севернее деревни Редцы и упирался в Ловать. Перед ним было сплошное минное поле, а впереди проволочное заграждение. Лесные массивы затрудняли проведение разведки наблюдением. Сведения о противнике были, но они нуждались в уточнении. Гитлеровское командование то и дело подбрасывало подкрепления, часто сменяло части и даже соединения.
В тыл врага направили Герасима Пяткова. Перед ним поставили необычную задачу: пересечь линию фронта под видом перебежчика, войти в доверие к немцам и, пользуясь этим, разведать их оборону.
Пятков перешел к гитлеровцам и заявил, что добровольно сдается. Его допрашивали, уточняли, выясняли и наконец пригласили за стоя. На столе стояла тарелка с большим куском сала, рядом лежали хлеб, вилка и нож.
— Посмотрим, кто он? — произнес офицер по-немецки. Пятков понял проверяют. Взял кусок сала, с жадностью начал рвать его своими крепкими зубами. Гитлеровец не выдержал:
— Швайн! — брезгливо прошипел он.
Герасим хорошо владел немецким языком, все понял, но сдержался. Немцы оставили его пока у себя.
